Беседа долго ещё шла между Афобием и Меропом. Ставал только один вопрос: как правильно поступить? Противоречивые чувства испытывал наследник престола. Они подвели разговор к единому финалу и выводу, что лучшее – это бездействие, а точнее оставить всё на волю богов. Но Афобия не устраивал результат беседы. Хотя на что он сам надеялся при разговоре с мудрецом, не было известно никому. Скорее всего он ждал утешение от своего близкого друга, но Мероп был резок в своих ответах, и это сильно ранило наследника. В итоге, среди глубокой ночи, они попрощались, и каждый пошёл в свой уютный уголок дворца. Несмотря на то, что Афобий был изрядно выпивший, Гипнос никак не хотел забрать его в свои владения, хоть ему этого отчаянно хотелось. В голове крутились мысли и осознание ужасного поступка, который он совершит, если не предупредит отца. Ему казалось, что боги глумятся над ним и играют наследником, словно куклой, упиваясь своим величием. Афобий очень долго ворочался, никак не мог умоститься на мягкой постели, а температура в комнате по ощущениям была намного ниже средней в эту пору года. Одеяло из дорогих шёлковых тканей казалось колючим, как кактус. У Афобия на ресницах наворачивались слёзы горечи. Он понимал, что это не под стать будущему царю, но ему казалось, что он ещё ребёнок, который счастливо проживает дни под крылом его великого отца, чьё имя было на устах всего мира и вселенной в целом.
Всё же не выдержав, он сначала сел на кровать, потом ступил на холодный мраморный пол своих покоев. Поискав их в темноте, надел сандалии на ноги и, накинув хитон, двинулся к выходу. У двери дежурила стража, двое солдат с могучей силой и подготовкой, которая прямо разила от их фигур, застыли на своих местах, словно каменные. Они едва заметным кивком поприветствовали Афобия. Его путь по дворцу пролегал через роскошные гостиные залы, на каждом десятом квадратном метре стояли скульптуры, ростом выше любого человека на планете в полтора раза. В основном они были посвящены богам Олимпа. Скульптор трудился годами, чтобы превратить дворец в обитель великих фигур, которым поклонялся каждый грек. Ранее у Афобия они вызывали восхищение, но сегодня будто все они, устремив свой взгляд на печальное лицо наследника, насмехались над ним. Всеизвестный владыка Зевс, воительный Арес, прекрасная Афина и многие другие застыли, будто в ожидании слов от Афобия. Тот в край сорвался и прокричал:
- Да будьте вы все прокляты!
Крик разнёсся по залам, отдаваясь эхом от молчаливых каменных стен. В этот момент прогремел раскат грома, и в ближайшем окне засветилась огромная ветка молнии.
Афобий испугался, подумал, что навлёк на себя гнев богов. Однако среди статуй Афобий замечал и своих предков, о которых слышал с детства. Один из них когда-то давно помогал Гераклу в его странствиях, другой плыл вместе с Одисеем среди опасных скал Сциллы и Харибды[6]. Но была среди этих статуй одна робкая фигура девушки из рода Афобия, которая попала под проклятие Геры. По легендам его дома, она до сих пор была жива, хоть и не в своём облике. Вид статуй немного успокоил его, однако он больше не решался находиться рядом со статуями богов.
Он стремительно помчался в комнату своего отца, координация движений была нарушена, и наследник не заметил, как зацепил огромную каменную вазу. Та с грохотом разбилась, осколки камня разлетелись по большей половине зала. У двери в покои царя он увидел, что двое стражников разлеглись на полу в немыслимых позах, утопая в луже собственной багровой крови.
“Поздно…” - Промелькнуло в его голове.
Дверь была открыта настежь и, ворвавшись в комнату, он увидел, что его отец намертво заколот в собственной кровати, собственным клинком. Сколько прошло времени с момента убийства, было неизвестно, но тело уже успело остыть. Убийца вогнал клинок в шею царя, пробил её насквозь. Самое худшее, что могло случиться, уже произошло: Афобий не успел.
“Прости меня отец”, - на его устах застыли именно эти слова.
В комнату вошёл Мероп, словно знал наверняка, что всё уже было решено, и положил руку на его плечо. Одной рукой Афобий держался за кровать, а другой – руку своего отца. Из его глаз текли слёзы горечи. Казалось, в этом мире больше ничего не существует, кроме этого ужасного события. Погода за окном горевала вместе с ним, Зевс посылал молнии, беспощадно терроризировал, и словно наказывал, Грецию. Большинство людей проснулось и, узнав весть о том, что умер их царь, взмолились богам.