После окончания боя для празднования победы победителя пригласили во дворец. Это была великая честь, но Лукреций знал, что он действительно был достоин этого. В этот день он услышал множество поздравлений и лестных слов в свой адрес. Вино лилось рекой, не останавливаясь, красивые дамы из знатных семей так и крутились вокруг гладиатора, стараясь обольстить его, но тот держался стойко и смог с достоинством выдержать все кокетливые взгляды, ибо он был женат, и не намерен был изменять своим принципам ради мимолетного удовольствия. На самом деле, хоть он и привлекал к себе внимание Рима, ему было некого назвать своим другом. Разве что людей из ордена, которых Лукреций действительно считал теми, ради кого можно было достигать цель, которую ставили перед ним боги.
Зал, в котором они отмечали победу, пестрил роскошью, и хоть на боях гладиатор также и зарабатывал, но всё же не мог себе позволить жить подобным образом. В каждом из четырёх углов зала возвышались высокие колонны из белого как молоко камня, а в самом центре возвышался выбитый из мрамора могучий атлант, создавался эффект обмана зрения: казалось, что он своим руками держал потолок дворца. На самом деле, это была очень изысканная и почти что ювелирная работа, всё было продумано до мелочей. Его лицо и могучее тело поражало своей детальностью. Поговаривали, что ровно два года лучшие скульптуры и архитекторы воздвигали эту статую, её во истину можно было считать ещё одним чудом света. Гладиатор всегда любил рассматривать эту прекрасную работу, и несколько раз его даже сравнивали с ним, говоря, что также и он держит всю арену на своих плечах.
Торжество затянулось, пьяные чиновники и их дамы несли всякую чушь на разные тематики, касаясь и арены, и политиков, даже сплетничали друг о друге, не заботясь о чём-либо. Гладиатор не хотел их слушать, и поэтому, поспешно смыв с себя в фонтане блестки, а также, подумав, промыл водой свою рану. Как оказалось, она была не столь глубокой, и кровотечение быстро остановилось, после чего он обмотал её белоснежным длинным полотенцем. Попрощавшись с каждым по отдельности, выпивая по бокалу вина, к концу прощания его разум также охмелел, а боль в ноге отступила на задний план. Дворец показался Лукрецию ещё ярче и красивее. Забрав предназначенный для него небольшой мешок с золотыми монетами, он в спешке удалился из зала.
Он накинул на себя довольно простую робу, чтобы не выделяться из среди римской толпы, и поспешил домой, где его ждали любимая жена и довольно странный брат, живший с ними. Солнце перестало нещадно палить, и ближе к закату на улицах стало довольно прохладно. Путь предстоял не очень длинный, но всё же надо было пройти по уложенной брусчаткой дороге, а Лукрецию хотелось только отдыха. Слегка хромая, он поплёлся по узким улочкам города. Почти никто не обращал на него внимания, потому что прохожие не знали, кто именно идет. Гладиатор накинул капюшон, чтобы не было видно его лица, так как он был известен во всём мире, а лишнее внимание не хотелось привлекать, он слишком сильно устал. Пару раз перепутав улицы, он всё же добрался домой, намотав петлю по почти неизвестным дорогам. Совсем захудалый двухэтажный домишко был его родным пристанищем, поэтому Лукреций облегчённо вздохнул, открыл дверь и вошёл внутрь.
Жена бросилась в его объятия и стала расцеловывать своего возлюбленного. На глазах Самары после поединков всегда выступали слезы, она за него боялась, но никогда не ходила на арену, как и его брат, они не выносили кровопролития.
- Любимый, хвала богам, ты жив! - Воскликнула она, обнимая своего мужа. - Я так долго тебя ждала… Мы боялись, что ты не придёшь… По слухам, этот проклятый Гал, едва не убил тебя! Когда уже всё это закончится?
Она всхлипнула, однако решила продолжить:
- Ты же свободный человек, зачем тебе нести на руках всю эту кровь?
Лукреций слегка отстранил Самару. В комнате витал приятный аромат жареного мяса. Брат, казалось, не замечал его, уплетая жирную куриную ножку, занятый своей трапезой и медленно попивая вино из бокала.
- Пойми, дорогая, - начал гладиатор, - я выполняю свой долг перед богами, я заклеймён служить высшей цели, все убийства не напрасны.
Он внимательно посмотрел на супругу. Самара была очень симпатичной брюнеткой с прекрасными чертами лица и темными как ночь глазами. Она отступила, опустив голову вниз, а по её щекам струились одновременно слёзы и радости, и печали.