- Дорогая, спасибо тебе. Я знал, что ты меня поймёшь, за это я тебя и люблю. В самые опасные моменты на арене я вспоминаю тебя, и твой образ перед глазами помогает мне найти силы для победы. Если бы не ты, я бы не стал любимцем толпы. Спасибо тебе, - Лукреций нежно поцеловал её в губы, и Самара ответила тем же.
Усталость внезапно навалилась на гладиатора со всей силой, и Лукреций вместе со своей возлюбленной почти одновременно провалился в тёплый и беззаботный сон. Лишь брат, оскорблённый и напившийся вина, не мог уснуть в своей постели.
Его считали чудаком. Порой его накрывала волна безумия, и он начинал бредить и трепаться, рассказывая лишние факты, которые не должны звучать на людях. Он хотел правды, и, получив её, не знал, как располагать своей информацией, поэтому жаждал поведать всем, чтобы открыть глаза на жестокий мир, в котором существует Орден. Но этим он совершал немыслимые ошибки, кристалл уже выдал его имя, и тот, кто должен его остановить, это Лукреций
***
Утром их разбудил сильный стук в дверь. Самара проснулась первая и пошла открывать незваному гостю.
«Кто это может быть так рано?» - подумала она и, открыв дверь, удивилась.
На пороге стоял молодой парнишка лет пятнадцати и держал в руках небольшой конверт с печатью. Той, что была на теле Лукреция в виде татуировки.
- Мне нужен Лукреций, - сказал парень уверенно. - Это письмо для него.
- Подождите секунду, - Самара пошла и разбудила гладиатора, после чего они вместе подошли к двери.
- Это мне? - Беря конверт, спросил Лукреций.
- Да это вам... Великий, - отдав письмо, парнишка хотел было уйти, но добавил: - ваша победа над Галом была феноменальной, не зря вас кличут Дитём Рима.
После этого он поспешно удалился, скрывшись за ближайшим поворотом.
Лукреций держал в руках конверт, на котором красной печатью посередине располагался символ несущего святую смерть. Что-то новое, ранее ему всегда лично сообщали о задании люди из Ордена, если вдруг требовалась его помощь на арене, но, видимо, в этом случае пришлось сохранять конфиденциальность и не распространять информацию за пределы арены.
Самара смотрела отрешённо, но сообразив, что Лукреций должен самостоятельно прочесть содержимое, быстро собралась и оповестила, что пойдет покупать продукты для завтрака, и вскоре ушла. В доме остались только гладиатор и его брат, мирно спавший в соседней комнате. Когда дверь закрылась, повисла тишина, а Лукреций тут же распечатал конверт. Внутри был всего один исписанный листок, и он стал читать, о чём шла речь в письме. Прошло буквально несколько минут. Прочитав всё, что там было написано, он сжёг письмо, и от него осталась только горстка пепла. Затем Лукреций сел за стол и взялся за голову.
Кристалл богов на этот раз поставил его перед выбором, оставляя только одно условие - убить собственного брата. Буквально вчера с ним прошёл этот не очень приятный разговор, и уже сегодня Орден решает его устранить.
«Зачем боги так жестоки со мной? Зачем они поручили именно мне сделать это?»
Поднять руку на собственного брата он мог разве что в целях воспитательной работы, но пролить кровь, убить одного из самых дорогих ему людей? Его терзали собственные мысли. Лукреций понимал, что ослушаться прямого приказа Ордена никак не может, потому что это повлияет на его собственную жизнь, под удар может попасть его любимая Самара. Странную игру затеяли боги, показывая, что его связь с Орденом намного сильнее кровных уз, и Лукреций принял решение.
Он не убьёт брата, а постарается обмануть своих собратьев, связанных с Храмом, в котором хранится кристалл. Да, он мог выполнять поручения, сражаясь на арене с людьми, обречёнными на смерть, но всему есть предел. Конечно, брата не отправят на арену, всё нужно сделать тихо, без привлечения особого внимания, так как это считается кровным грехом. И всё же…
Лукреций просидел так около часа, пока не вернулась жена. На её лице была улыбка, Самара принесла две корзины полные продуктов: фрукты, молоко, мясо, свежий хлеб - всё что нужно для завтрака, обеда и ужина великого гладиатора. Он поцеловал её, оставив на кухне, где она уже управно начала готовить вкусные блюда и стала греметь посудой, а сам решил выйти на свежий воздух. Стараясь придать своему лицу непринуждённый вид, Лукреций открыл дверь и шагнул в город, где царили суета и утренняя прохлада.