Пропев «У любви, как у пташки, крылья, ее нельзя никак поймать», она выскользнула из спальни.
– Что за бред? – удивился Тимофей.
– Разве не видишь? – хихикнула Лиза. – Мадам Баттерфляй считает, что твой воспитанный и культурный друг, в отличие от нас, не бандит. Поэтому она доверит ему дотащить ее чемоданы до межгорода. А туда, между прочим, шесть кварталов.
– Плевать мне на ее доверие, – разозлился Макс. – Пусть сама тащит. Кати здесь нет, и бабку спрашивать не о чем. Я пошел в полицию.
– Потерпи еще немного, – попросил Тимофей. – Мы столько сюда топали, жалко уходить, совсем ничего не узнав. Может, она прячет Катю в другом месте. Давай, Лизка попробует ее разговорить, у нее хорошо получается болтать с незнакомыми.
Позже, вспоминая приключения на Виноградной, друзья спрашивали Макса, почему он не ушел. Ответа у него не было. Если бы, махнув рукой на мадам Баттерфляй, он немедленно отправился в полицию, брат и сестра пошли бы с ним. Но тогда Тимофей не нашел бы сумку, Лиза не разгадала тайну желтой тряпки, и все события развивались совсем по-другому.
Минуточка старухи затягивалась. Макс подошел к шкафу со стеклянными дверцами. Всю среднюю полку занимали ведьмы. Старые и уродливые, молодые и красивые, в широких темных плащах, в остроконечных шляпах, в руках у каждой метла. С полей шляп свисали клочки паутины, за плащи цеплялись летучие мыши…
– Не понимаю, – унылым тоном сообщил Тимофей. Наклонившись над овальным столом, он рассматривал куклу с большими, заостренными, как у эльфов, ушами. – Почему старуха называет себя мадам Баттерфляй?
– Твоя бабка, похоже, лет сто назад была оперной певицей, – ответила Лиза. – «Кармен», «Чио-Чио-Сан» – это оперы, названные по имени главных героинь. У «Чио-Чио-Сан» есть еще другое название – «Мадам Баттерфляй».
– И о чем эти оперы?
– О несчастной любви. И Кармен, и Чио-Чио-Сан в конце умирают.
– Трындец, – Тимофей скорчил кислую гримасу. – Почему все оперы про несчастную любовь и смерть? Три часа поют, а потом главная героиня склеивает ласты. Кому нравится на такое смотреть? Будто на свете больше нет ничего интересного.
– Ну, там не только про любовь, – рассеянно возразил Макс. Он разглядывал хмурую кривозубую ведьму в фиолетовом одеянии и гадал, что произошло бы, если бы ее удалось оживить. – В «Кармен» еще про бой быков и тореадоров.
– Тебя никто не заставляет слушать оперы, – заметила Лиза. – Смотри балеты. Они заканчиваются хорошо.
– Гори, ведьма, гори, – пробормотал Макс.
– Знаешь что? – продолжила Лиза. – Давай уговорим мамусю свозить нас на зимние каникулы в Москву. Там по рассказу Конан Дойля поставили балет «Шерлок Холмс». «Мысли» Холмса изображаются шляпами на ногах танцоров. Тебе понравится. …Макс, ты хочешь сжечь куклу?
– Что? – переспросил Макс. – Да нет, я просто вспомнил одну книгу, недавно читал. Ее по-разному называют. Или «Гори, ведьма, гори». Или – зацени – «Дьявольские куклы мадам Мэндилип».
– Честно? – разинул рот Тимофей.
– Я ее читала, – воскликнула Лиза. – В ней много всего: и ужастик, и детектив, и мистика. Колдунья переселяет души живых людей в кукол, и те начинают всех убивать. Если хочешь, Тимоша, я дам почитать, она у меня на букридере.
– Мальчик! – раздался сзади голос старухи. Она стояла у двери и подзывала к себе Макса пальцем. – Мне нужна твоя помощь.
– Иди-иди, – шепнул Тимофей, – и попробуй ее минут на пять задержать. Мы на ОЖИВЛЯТЕЛЬ понажимаем.
Когда мадам Баттерфляй и Макс, тащивший за собой два чемодана на колесиках, вернулись в спальню, Тимофей и Лиза стояли у комода. Судя по тому, что в комнате, кроме Лизы, других девочек не было, ОЖИВЛЯТЕЛЬ, как и думал Макс, никого не оживил. Оставив груз у кровати, он подошел к друзьям. Половину комода занимало кукольное царство. На мягком диванчике, обитом тканью в синий цветочек, лежали голубые подушки. На круглом одноногом столике стоял чайный сервиз. В сахарнице виднелись кусочки настоящего сахара, в сливочник были налиты сливки, а на блюдцах рядом с чашками лежали крохотные ложки. Была в этом царстве и кровать под балдахином, державшимся на четырех резных столбиках. Простыня и подушка на ней были смяты, будто на них недавно кто-то лежал. Макс вспомнил куклу Тимофея: для этой кровати он был великоват. Но Катя была на голову ниже Галкина и, превращенная в куклу, здесь поместилась бы.
Тимофей прав. Нельзя уходить, не задав ни одного вопроса.
Лиза не заставила себя ждать.
– У вас так много кукол, мадам Баттерфляй, – восхищенно произнесла она. – Вы их коллекционируете или еще с ними играете? Тут на комоде настоящая кукольная комната.