Помнится, мать говорила, что если кто-то до одури жаждет обжечься – остается лишь прикупить средство от ожога. Обжечься… пламя… Можно ли любить вечно колеблющееся опасное пламя? Наверное, еще как можно, и не исключено, что девушки, подобные Марии, влюбляются исключительно в стихии.
…О чем-то таком думала и Роза Лейн, наблюдая, как присоединившийся к их компании Элиот Эмиран наливает себе в бокал золотого вина, красиво отпивает глоток, беспечно отвечает на вопросы новых знакомых...
Юноша-звездочет хорош собой, размышляла Роза. Этого у него не отнять, и какой-то он очень… легкий, что ли. Эта легкость ощущается в его взгляде, движениях, даже в том, как он постоянно поправляет, видимо, все-таки мешающие ему волосы. Да еще и родинка эта, какая-то младенчески-легкомысленная… Такое существо не запихнешь в рамки, никогда и нигде не удержишь силой. Ветер? Он из тех, кто походит на ветер?
- Откуда вы приехали на острова? – спросила Роза Элиота, решительно вмешавшись в его разговор с Марией. – Вы же не здесь родились, верно?
Ее мелодичный голос заставил Алекса Каэрэ вскинуть голову.
- Не здесь… наверное, - улыбка гостя была полна прелести. – Но приехал, похоже, издалека.
- Вы сами не знаете, где родились и откуда приехали? – Роза спокойно улыбалась в ответ. Ее блестящие черные глаза, умные и внимательные, доброжелательно глядели на странного юношу.
- Не знаю… Это важно? Здесь, на нашей планете. Но разве этого недостаточно? – Элиот изящной рукой описал незаконченный круг, что должно было изображать, по-видимому, «эту планету».
- Наверное, достаточно, - вмешался Алекс, - если вы мыслите исключительно категориями Вселенной. Тогда разделение здешнего мира на государства покажется и впрямь незначительной мелочью. Видимо, привычка? Вы ведь астроном, я правильно расслышал?
Элиот ответил не сразу. Он потупил взгляд, улыбнувшись себе под нос, и задумчиво накрутил на палец конец длинного блестящего локона.
- Я помню Алабесту, - ответил он наконец. – Ниэру, ее столицу. Там меня прозвали «одержимым звездочетом».
Алекс отвернулся, чтобы скрыть насмешливую ухмылку.
- Там я работал при главном Университете… - продолжал Эмиран. - А потом сел на корабль и приплыл сюда.
- Что же вы здесь забыли? – этот вопрос Каэрэ задал самым любезным тоном, на какой был способен.
- Я долго размышлял над картой в руках, - серьезно отвечал Эмиран. – Обычно я имею дело исключительно с картами звездного неба. Но тут решил из любопытства перелистать земной атлас.
- Нашли что-то интересное?
- Да. Карту страны Южного ветра или Восьми островов, как ее еще называют. Меня поразило, насколько очертания всех восьми напоминают в целом звезду. Столица, Хрустальный город – центр, из которого расходятся в разные стороны лучи остальных семи островов. У вас-то, наверное, не все знают, что живут на земной… вернее, надводной звезде?
- Не скажу, как много среди нас любителей рассматривать атлас, - отвечал Алекс, - но наверняка найдется куда больше любителей поэзии знаменитого Сари Мариато. Так он писал еще пять веков назад: «…и острова, как звездные лучи, даруют свет просторам океана…» Так что не только вы столь наблюдательны.
- Извините, - Элиот снова кротко улыбнулся. – Я совсем не разбираюсь в искусстве.
- А… вот оно как. А я, господин Эмиран, совсем не разбираюсь в точных науках.
Эти двое являли собой странный контраст: свободный в каждом движении улыбчивый блондин, с распахнутым воротничком и мягко льющимися по спине волосами – и напряженный, чопорно застегнутый на все пуговицы брюнет в строгом черном фраке и безупречной прической… с улыбкой, являвшей все оттенки душевных движений, кроме сердечности.
- Астрономия – самая точная наука, какую только можно представить, но и самая высокая поэзия, - серьезно возразил Элиот.
- То, что самая высокая – ничуть не спорю, - любезно отвечал писатель. – Без телескопа не разглядишь.
Элиот вдруг покраснел, глаза его зло блеснули. Мария взволнованно спустила Грегора с колен на пол и поспешила вмешаться в разговор:
- Господин Эмиран совсем недавно здесь, но уже открыл на наблюдаемой с наших земель части неба две новых звезды!