- Алексей Вышковцев? – спрашивает девушка.
Выш смотрит на маленькие губки, которые вчера широко открывались, когда она кончала. Странное ощущение.
- Я, - говорит Выш.
- Не забудьте, что через две недели у вас оплата по счёту за следующий месяц. Вы готовы оплатить сейчас или в указанный срок? – спрашивает «Синяя прядь».
Нет, любительница чёрных дилдо, на счету Выша именно сейчас – бесконечные нули. Он мечтает о деньгах, чтобы оплатить проект «Вечность», чтобы и дальше жить в грязной квартирке, чтобы отдавать последние гроши на антисептики, заправки для антибаков, за аренду офиса, за химчистку дорогого костюма и пальто. Он мечтает, чтобы поскорее кого-нибудь убили, что-нибудь своровали или ограбили. И чтобы, обязательно… чтобы полиция не смогла бы распутать преступление. Чтобы это были не обычные бандитские разборки, чтобы хотя бы один из тысяч трупов в мешках под мостом оказался не жертвой пьяной поножовщины, должником у очередного татуированного авторитета или шлюхой-женой, которая расплатилась за измену. Он мечтает о том, что в его агентство позвонят и попросят помощи. Предложат круглую сумму, чтобы всё, почти всё, до последней монеты, отдать за проект «Вечность». Иначе их отключат. Они умрут. Надежды на светлое будущее не останется.
- Я оплачу в срок, через две недели, - говорит Выш
- Прошу, - «Синяя прядь» улыбается и выходит из-за стойки.
Они идут по белому коридору, минуют несколько плавных поворотов. «Синяя прядь» открывает дверь. На ней, кстати, - чёрный халат. Грудь так себе, но Выш вчера всё прекрасно рассмотрел.
Тесная комната освещена ультрафиолетовыми лампами. Посередине в землю впаяны две высокие колбы. Внутри – жидкость. А в жидкости плавают сморщенные куски плоти. В одной – Ольга. Во второй – Илья. Его жена и сын. Они обвиты трубками. Трубки проникают в каждое отверстие их некогда красивых тел. Вышу казалось, что трубок с каждым разом становится всё больше. Одни трубки. Трубки скоро разорвут их на части. Трубки умеют дышать, есть, выводить токсины, выводить отходы жизнедеятельности. Однажды на слове «жизнедеятельность» Выш горько рассмеялся. Жизнедеятельность.
Иногда ему казалось, что он не может отыскать лица у Ольги. Он обходит камеру несколько раз, он касается стекла чёрными дезинфекционными перчатками, он напевает старую песню. Наконец, он находит лицо и долго вглядывается. Глазки её превратились в щели; такие узкие, словно надрезы на резиновом полотнище. Рот выбелился, слился с кожей. В рот грубо вставлена толстая трубка, в которую поступают питательные вещества и прочая хрень. Волосы острижены, - лысый череп, покрытый тонкой мантией из кожи, и на нём видны плохо зажившие, разбухшие от жидкости шрамы.
Иногда ему казалось, что смотреть на сына нельзя. В катастрофе ему оторвало ногу. Врачи говорят, что, когда они проснутся, медицина сможет вылечить все болезни и вернуть любые конечности! Любые!
Илья такой маленький, что теряется в трубках. Он обвит ими, задушен.
Иногда Вышу казалось, что в колбах жизнь течёт по-иному. Что в колбах, как под ракушками мидий – свой мир, плавно протекающий внутри едва живого анабиозного мозга. Что, может быть, весь наш мир – это умственные дёргающиеся импульсы человека, который практически умер. Минута рождает тысячи миров, преломляет в них время, и этим маленьким бактериям кажется, что их вселенная бесконечна.
Экран на каждой колбе полон различной информации.
Ольга Вышковцева, Илья Вышковцев.
Время в камере – 1568 дней.
Сердце – норма.
Печень – норма.
Желудок…
Бесконечные буквы.
Норма, норма, норма.
Норма вот уже 1568 дней. И он будет ждать, пока доктора, эти учёные в белых халатах, не придумают лекарство от всех болезней. Они даже не знают его названия. Ни о какой формуле и речи идти не может. Но когда-нибудь этот день настанет. А в колбах можно «жизнедеять» вечно. Трубки знают, что делать.
На панели кнопка с красным горящим кольцом и палочкой сверху этого кольца. Выш знает, что может нажать на неё в любой момент. Никто из врачей не имеет права давить, лезть с советами. Пара десятков «консервированных» в соседних комнатах могут прожить в колбах долгое время.
Он отходит. Он смотрит на колбы, он машет им и напевает песенку. Он придёт сюда завтра. И послезавтра. Постоянно. Потому что он смотрит на эту красную кнопку. Кнопку отключения питания колб. Кнопку, за которой смерть. Ему кажется, что она совсем бесполезна. Что, наконец-то, люди нащупали путь к вечной жизни. Он рад этому.