Немного порисовав причудливые фигуры по зеркалу, Долл все же решила занять себя делом и поставить все цветы, как только это возможно, в сосуд с водой. Отыскав пару больших ведер, попутно налив в них воды до середины, она тщательно рассматривала каждый, подмечая про себя, какие цветы ей более приятны, а которые вызывают отвращение. Один за другим букет различных роз, тюльпанов, тех же орхидей пошли в ведра. Долл даже не удосужилась прочитать те визитки и открытки, которые были практически везде. Картонки эти ничем не отличались от тех, которые были до этих, потому, собрав их в одну большую ровную стопку, они все как одна полетели в мусорку. Столь дешевое внимание ей не нужно и откровенно бесило.
Да, Ковент-Гарден одно из тех мест, где можно найти себе богатого ухажера. Много сюда вошли безымянными балеринами, а выходили женами самых богатый и влиятельных людей не только Лондона, но и мира всего такового. Естественно, если ты не обделена красивым личиком или проницательным умом. Посредственные так и оставались здесь, в тени новых и старых прим. Одни уходили с балета, предпочитая мирную и тихую семейную жизнь с людьми по статусу едва ли выше среднего, потом долго жалуясь на больные ноги. Долл тоже так бы сделала, однако не хотела такого будущего. Обычная жизнь, воспитание детей и прочее - явно не для неё.
И не для неё также быть чьей-то пассией. Сопровождать кого-то, мило хихикать над чьими-то шутками, ублажать странные и извращенные желание - дело проституток, никак не балерин. Но для того, у кого есть деньги, особой разницы не видно. И вот, завтра, в честь непревзойденного выступления, вновь соберутся все те, кто вчера присутствовал на премьере. Вроде, говорят между собой участницы, будут вручать какие-то гранты или же награды. Долл никак не вникала в их разговор, ей это попросту не было нужным, но её эта информация, честно сказать, весьма заинтриговала. Даже очень.
Перебирая третий букет красных, кажется, гиппеаструмов, Долл заметила весьма кое-что занятное. Среди всех тех, которые отличались дорогими обертками, лежал пучок бордовых пионов, их стебли были перевязаны черной лентой. Лепестки помялись под давлением остальных цветов, были хаотично разбросаны на том месте, где их оставил помощник. Половина бутонов неизбежно облиняло, но, к огромному удивлению, сохранили малюсенькие сердцевины. Аккуратно подцепив за шелковую ленту, Долл поднесла их к лицу.
вдох. цветами они не пахнут, но пахнут сильным одеколоном и табаком.
Цветы тут же выпадают из рук. Девушка смотрит остервенело на них, пытаясь хоть как-то понять, что только сейчас произошло. Что с ними было сделано, что своего аромата иметь они не смели? Окончательно рассыпавшиеся пионы распластались нежным ковром на линолеуме. В туго затянутых стеблях теперь отчетливо виднелась небольшая бумажка. Судя по всему - записка. Долл стало страшно, не ясно от чего. Руки её тряслись, а сердце бешено колотилось в грудной клетке. Кровь гонялась по организму настолько быстро, что стоял противный шум в ушах.
- Мне не стоит смотреть, что там написано. - говорит она сама себе, аккуратно разворачивая бережно свернутый кусочек бумаги. Противоречие всегда было коньком Долл, пусть даже и самой себе.
На белом фоне, чёрные чернила выглядели более, чем зловеще при плохой видимости:
"Когда мы курили в той подсобке, я не поверил тебе на слово. Жду в ресторане Hakkasan, ровно в семь. Тебе лучше прийти, Долл Берч.
А.К."
- Наглости не занимать, - тихо ответила на столь грубое приглашение Долл, комкая бумагу в руках. - Напыщенный баран.
Но все же, что-то заставило её дрогнуть от того, в какой манере было написано. Не приглашение, приказ. Если этот "А.К." думает, что, даже имени своего полного не назвав, заставит её прийти, как собаку, при первом же зову в какой-то наверняка дорого ресторан, то он сильно ошибается. Или просто глуп. Скорее всего второе, ибо таких как он было десятки, после - ещё столь же.
Это письмо, если его так можно было назвать, не на шутку взбесило Долл. Хочется как-то показать, что она не покорится. Проще говоря: выебнутся. Как каждой приличной девушке, чего уж там скрывать. На ум тут же пришла колкая идея.
•
- Моя милая Энн, скажи мне, я предупреждал тебя?
Ааррон зол. Как стая самых настоящих бешеных псов, что так и не передали часть своего сказа другим. А во всем виновата эта миссис Энн, что, не учла возможности и влияния Ааррона, попытавшись свалить за границу, и попутно перевести весь свой личный счет, который насчитывает не один миллиард, через острова, тем самым скрыв все свои сбережения.