Мама. Она же родилась в том маленьком городке, где районы воевали друг против друга. Она же мои слёзы и сопли вытирала, когда я рассказывала, что жду своего Димочку. По психологам меня таскала. Представляю, что она сказала парню, из-за которого её дочь сильно страдала.
– Слабак! – кинула я ему в лицо. – Мамочку нашёл! А то, что у меня с мамой напряжённые отношения, ты не подумал? Что я не ребёнок уже, тебя не волновало!
Я стиснула зубы и попыталась сдержать слёзы. Но они градом полились. Все мои переживания... Любовь моя такая тяжёлая, такая невыносимая, столько лет меня терзающая, опять с новой силой накатила. И разрывалось сердце на миллионы кусочков, и туманилась голова от безысходности. Это болезненная первая любовь была слишком трагичной для меня. Одни сутки! Мы были знакомы одни сутки, а боль растянулась на четыре года.
И вот сидит передо мной и прикрывается моей мамой.
– Куколка, – он протянул ко мне свои ручищи, но я отпрянула. – Нельзя было тебя ранить.
– А теперь можно?! – закричала я.
Так внутри накатило, что сдержать эмоции было невозможно. Я и маме рассказывала. Потом поняла, что она только хуже мне делает, подсовывая женихов. Я и Алинке всё рассказывала. С таким же успехом. Меня вечно с кем-то знакомят. И вот наступил момент, когда я виновнику моих страданий могла всё высказать.
– Я ждала тебя, – рычала, наступая угрожающе. – В восемнадцать, каждый день! Целый год! Мой рыцарь, спасший мне жизнь! Я тебя придумала, я ночей не спала. Я так сильно тебя любила, как никто не любил. Я всеми силами пыталась не навязываться тебе. Не поехала тебя искать, даже не пыталась найти. Думала, что Димочка весь такой распрекрасный. Он же слово дал! А его слово что-то стоит, раз он такой весь великолепный! – Я дошла до пика истерики и заорала, – А ни хрена твоё слово не стоит!!! Ничтожество! Я знаю, кто ты! Все только и говорят о тебе в этом здании! Мажорик московский. Папочкин сынок приехал! Молодой, красивый, неженатый! Иди в бухгалтерию, там тебе любая отсосёт! Куколку захотел, – я сунула ему кукиш под нос. – Я для того, кто слово держит! Потому что сама сдержала его! Я сильная и смелая, как обещала, никого у меня не было. Ждала тебя всё это время!!!
Он поднялся на ноги и прижал меня к себе.
Я пыталась драться, сопротивлялась. Укусила его, поцарапала руку.
– Прости меня, – шептал он надо мной, не выпуская из рук. – Прости меня, куколка.
Я продолжала рыдать в его чёрный свитер. И неожиданно почувствовала, что уходит…
Уходит моё горе!!!
Я выпустила терзания на волю, и теперь мне стало легко. Очень. Я словно заново родилась. Высохли слёзы. Я смотрела в сторону, на мелькающие огоньки пульта охраны и видела их так ясно и ярко, что могла выделить в каждом маячке по десятку оттенков.
А потом вернулись чувства.
Дима гладил меня по волосам и плечам. Успокаивал и тихо шептал:
– Прости. Я всё исправлю. Моя девочка. Моя куколка. Я не забыл тебя. Я всё время помнил о тебе. Это было ошибкой. И ты во всём права: я слабак, я не был настойчив, я погряз в другом совершенно мире, которого пытался избежать. Но если что-то осталось…
– Ничего не осталось, – перебила я. – Вот долгожданная встреча. Теперь я свободна. Теперь за первого встречного-поперечного замуж можно выйти и жить дальше. А хотя зачем замуж? У меня же кот есть. Секс, только секс. Пора бы попробовать, засиделась в девочках.
Он меня взял за плечи и наклонился, чтобы посмотреть в лицо.
– Никаких встречных-поперечных, – строго заявил он.
– Ага, – кивнула я. – А ты мне кто?
– Муж, – нагло заявил он.
– Объелся груш, – выкрутилась я из его рук. – Мало тебе, мажор, что ты мне всю душу вымотал, тебе ещё и крови моей захотелось. Вот натрахаюсь вдоволь, тогда приходи. А пока... в бухгалтерию иди! Там тебе все готовы отдаться...
Он выставил меня в коридор, повесив на шею сумку, и закрыл дверь.
Я ещё минуту стояла и смотрела на закрытую дверь. Меня задевали пробегающие мимо охранники и уборщицы.
Шаркая ногами, шла к лифту. Это было как… как утренняя пробежка километров на тридцать. Сил нет.
Слюнявый испуганно меня осмотрел. В нашем офисе все оторвались от компов и мольбертов. Уставились на меня.
– Юля, что произошло? – удивленно смотрел на меня босс.
– Охрана задержала, – заплакала я.
– Чего хотели? – с большим пониманием спросил Слюнявый.
Мы – художники. Для нас охрана — эта взрывоопасное и страшное чудовище, которое не имеет эстетического вкуса. Грубятина и безвкусица. Весь отдел смотрел на меня с полным сочувствием. Здесь все охрану воспринимали, как нечто приземлённое и жуткое.
– Не зна-а-ю, – протянула я.