После того как Лили похитили, он постоянно поддерживал их семью: всегда интересовался как у них дела, заходил в больницу к Эбби после одной из её попыток суицида, принося с собой домашние задания и добрые пожелания.
Должно быть, это какая-то ошибка.
Но тут, словно по сигналу, Скай выпрямилась, задрожала всем телом, и забарабанила по стеклу в машине.
— Папа Рик, вернись! Папа! — закричала Скай и продолжала орать это, а всё, что могла сделать Ева, — смотреть в окно, наблюдая, как его тащат к полицейской машине.
Это был Рик Хэнсон. Это он похитил её дочь. Этот человек. Их друг семьи. Это был он.
Ева пыталась успокоить Скай, но девочка не прекращала кричать.
Осознание накатывало на Еву волнами. Её дочь была изнасилована и забеременела от этого монстра.
Скай продолжала выть и Ева тщетно пыталась её утешить.
— Всё будет хорошо, Скай. Всё будет хорошо. Твоя мама скоро вёрнется. Всё хорошо, милая.
Даже если Рик слышал или видел Скай, то вида не подал. Он шёл вперёд с высоко поднятой головой, на его спокойном лице не было и тени вины или раскаяния. Даже когда его запихивали в машину. Ева поразилась тому, как уверенно и невозмутимо он себя вёл — словно человек, которого обвинили безосновательно.
Видеть, как эта милая, хрупкая девочка страдает, было ужасно, но в то же время Ева мысленно благодарила Скай за то, что она выступила в роли буфера.
Каким бы мукам Ева ни хотела подвергнуть Рика Хэнсона — а список был бесконечен, — перед ней стояла задача поважнее: защитить внучку. Но она понимала боль Скай. Понимала отчаяние и желание быть рядом с родителем… или с ребёнком. Не имело значения, что отец Скай — монстр. Её любовь к нему была настоящей. В этот момент щемящая боль в шее Евы разлилась по всему телу. Она боролась, старалась отогнать боль, сосредоточиться на текущем моменте, как советовали врачи. Боль всегда обострялась из-за стресса.
Перестань думать о себе. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас.
Полицейская машина с Риком Хэнсоном уехала и тут из школы выбежала Лили. Не обращая внимания на зевак, она бросилась к Еве. Лили распахнула дверь полицейской машины и выхватила истерически плачущую Скай из рук Евы, крепко обняла девочку, целуя её.
— Не бойся, Цыплёночек. Все в порядке. Теперь все будет в порядке.
— Я видела папу Рика, но он меня не заметил! Он на нас злится?
— Нет. У нас с тобой все хорошо. Папе Рику придётся уехать на какое-то время, но мы с тобой будем в порядке. Нам всегда хорошо вместе, правда?
Скай рыдала, уткнувшись лицом в плечо матери, продолжая бормотать что-то про Рика, но Лили больше не пыталась её успокоить. Она просто держала её, позволяя выплакаться, а сама обратилась к Еве. Лили жестом указала на санитаров, которые выкатывали носилки с Эбби.
— Я не знаю, что творится с Эбби, у нее нервный срыв.
Ева посмотрела на свою вторую травмированную дочь и покачала головой, не зная стоит ли рассказать Лили через что Эбби прошла, справедливо ли это будет — открыть ей, насколько тяжело Эбби пришлось.
— С Эбби такое иногда случается. С тех пор как тебя… с тех пор как тебя похитили, она… ей тяжело.
Лили ничего не ответила. Вместо этого она потянула Еву к «Скорой», куда уже загружали носилки с Эбби. Ей дали успокоительное, она ослабела и как в бреду шептала:
— Мистер Хэнсон. Это был мистер Хэнсон.
Ева сжала её руку.
— Эбби, все хорошо. Это мама. Я здесь. Мы с Лили рядом.
— Я не должна была этого делать. Я не подумала. Мне так жаль, — прошептала Лили.
Ева увидела какое у нее виноватое лицо.
— Даже не вздумай извиняться, — сказала Ева.
По её мнению, у Лили теперь был пожизненное разрешение на любые поступки. К тому же Лили никак не могла знать о срывах Эбби, о том, что для неё они стали делом обыденным.
— Всё кончено, Лил. Это главное. Теперь мы сможем помочь вам обеим.
Ева заметила, что у Лили и самой уже сдают нервы. Она была бледной, дрожащей, заряд адреналина кончился и она еле держалась на ногах. Ева жестом подозвала фельдшера, и та взяла Лили за руку, помогая ей забраться в «Скорую». Лили махнула Еве, чтобы та следовала за ними.
— Ты поедешь с нами, да? — спросила она у Евы.
Но фельдшер покачала головой.
— Простите, миссис Райзер, но боюсь, всем места не хватит.
— Я хочу, чтобы ты была с нами. Пожалуйста, мама, — умоляла Лили, глаза её наполнились слезами. Ева понимала, что это вопрос безопасности — нельзя везти толпу людей в одной машине, — но ей было невыносимо отказывать Лили.
— Ева, я поведу. Мы последуем прямо за вами, Лили, — сказал Томми, указывая на свою патрульную машину неподалёку.
Лили посмотрела на Скай и Эбби, усталость и тревога взяли верх.
— Обещаешь?
Ева кивнула.
— Мы будем прямо за вами.
Всё ещё держа Скай на руках, Лили потянулась и обняла Еву, а потом опустилась на носилки и позволила санитарам закрыть двери «Скорой».
Ева снова оказалась отделена от своих девочек. Ей хотелось колотить в двери, настаивать, чтобы её пустили, но вместо этого она позволила Томми усадить её в свою машину. Пока они шли к ней, Ева заметила как много людей смотрит на них. Десятки учеников снимали происходящее на телефоны, делали снимки. Ей хотелось закричать.
Что с ними не так? Зачем кому-то это документировать?
Ева не могла бороться со жгучим стыдом, который испытывала. Она всегда была закрытым человеком, держалась в тени. Даже после исчезновения Лили пресс-конференции проводил Дейв. Теперь люди будут задавать бесконечные вопросы — бесцеремонные, личные — о Лили, о её половой жизни, о том, что с ней делал Рик. Всё, чего хотела Ева, — убраться отсюда, подальше от всех этих глаз и объективов.
Когда они сели в машину и выехали с парковки с мигалками и сиреной, следуя за «Скорой»,Томми изумленно покачал головой .
— Это чудо, Эви. Чудо, черт возьми.
Тяжёлая тишина повисла между ними, оба пытались осознать увиденное. Наконец Ева заговорила.
— Я не понимаю. Я никогда…
— Двадцать восемь лет работаю копом, и ничего подобного не видел. Чёрт возьми, Ева, это доказательство, что зло реально. Это не просто слова из Писания. Оно живое, дышит и ходит среди нас, вот что я тебе скажу.
Пока она слушала его, Еве в голову пришла одна мысль.
А что, если водитель этой «Скорой» тоже замешан?
Может, он друг Рика Хэнсона, например. Она знала, что это безумие, но они же доверяли Рику Хэнсону. Может, в этом деле замешано ещё больше людей.
Почему она всегда должна следовать правилам? Почему не настояла, чтобы её пустили к девочкам?
Сама мысль о том, что она может их потерять, была невыносима.
— Держись ближе к «Скорой». Не выпускай её из виду, — приказала она Томми, её голос дрожал от отчаяния.
Он бросил на неё удивлённый взгляд, но послушно прибавил скорость. Еве было всё равно, что он подумает. Может, она и правда сошла с ума, но сделает всё, чтобы не лишиться семьи. Снова.
— Просто отвези меня к моим девочкам, Томми. Сделай всё необходимое, чтобы я оказалась рядом с моими девочками.
ЛИЛИ
Сломанная ключица. Растяжения запястий. Два перелома лодыжек. Сломанная челюсть. Шесть заживших переломов рёбер. Ожоги от сигарет. Шрамы от разрывов связок. Обширные травмы и разрывы в области влагалища. Анемия. Дефицит витамина D. Нарушения зрения. Список пополнялся и пополнялся.
Самые тяжёлые травмы Рик нанёс в самом начале, когда Лили ещё верила, что сможет вырваться. Он сломал ей ключицу и обе лодыжки, когда она попыталась сбежать. Он держал её в плену уже шесть месяцев и Лили решила, что нужно что-то предпринять. Ей казалось, у неё есть шанс. Она почти двое суток видела свет, пробивающийся сверху из-за приоткрытой двери.