— Чёрт возьми, Лил, ты тоже это видишь? — спросила Эбби.
Лили выглядела ошарашенной, её взгляд был прикован к огромной толпе.
— Они же не ради меня... Не может быть...
— Конечно ради тебя, Лил!
Лили всматривалась в толпу. Эбби понимала, что она ищет знакомые лица. Может, даже Уэса?
— Это миссис Маршалл? И Бейкеры?
Эбби кивнула, когда они проехали мимо миссис Маршалл — та махала, слёзы текли по её щекам, она изо всех сил цеплялась за руку мужа. Эта милая пожилая пара каждое воскресенье приглашала их к себе, где их неизменно угощали домашним овсяным печеньем со специями и миссис Маршалл учила девочек играть «Чопстикс» на своём стареньком рояле.
Внедорожник медленно пробирался сквозь толпу, несколько полицейских в форме сопровождали их до подъездной дорожки, пока десятки других сдерживали напор восторженных зрителей, желающих пробраться поближе.
Эбби оглядывала толпу и вдруг увидела его.
Что за хрень?
Уэс стоял на тротуаре, один из сотен в этой толпе. Эбби не могла поверить.
Зачем он это делает с ней? Зачем ставит в такое положение? Что же он за хренов эгоист?
— Это потрясающе, правда, Эбс? — сказала мама.
Эбби изо всех сил старалась дышать ровно, надеясь, что никто не заметит её эмоций. Она не могла оторвать глаз от Уэса, гадая, узнает ли его Лили. Со времен школы он раздался в плечах, но волосы по-прежнему оставались коротко подстриженными и одевался он как и раньше, со вкусом. Эбби покачала головой. Нельзя допустить, чтобы всё пошло наперекосяк. Даже если Лили уже знает про них, про ребёнка, всё равно нужно самой объясниться. Нужно выиграть время.
Она повернулась к маме, понизив голос.
— Это перебор. Надо уезжать. Снимем номер в отеле. Уедем от всего этого, — предложила Эбби
К её облегчению, мама согласилась.
— Ты права. Высажу вас там, помогу устроиться, а потом вернусь за мамой, папой и Меме. Есть "Holiday Inn" на...
— Нет, — Лили подалась вперёд, вцепившись в подлокотник. — Я хочу остаться здесь.
— Лили, тебе придётся пройти сквозь всю эту толпу. Представь их вопросы. Камеры. — Возразила мама.
— Мне плевать. Я так долго ждала... слишком долго ждала возвращения сюда. — Голос Лили дрогнул.
Эбби хотела поспорить с сестрой, уговорить уехать куда-нибудь на ночь, но сдалась.
Не подходи , — мысленно умоляла она Уэса. — Не испорти всё.
— Мам, просто припаркуйся. Мы прикроем её от камер, — сказала Эбби.
Мама заглушила мотор и вышла, пробираясь к пассажирской двери. Эбби скинула пуховик и тоже вылезла наружу. Толпа взревела тысячью приветствий, репортёры выкрикивали свои вопросы, напирали со всех. Камеры вспыхивали так ярко, что у Эбби перед глазами замелькали звездочки. Десятки людей окружили их, телефоны высоко подняты, чтобы успеть заснять триумфальное возвращение пленницы.
Эбби поняла: с этого момента всё, что они делают, будет задокументировано. Запечатлено на пленку и потом посекундно разобрано целым светом.
Лили вытащила Скай из детского кресла, Эбби осторожно накинула на неё свою куртку, чтобы закрыть лицо от любопытных представителей СМИ. Они двинулись по дорожке, в окружении из шерифа Роджерса и ещё нескольких копов, пытавшихся освободить для них путь. Репортёры не унимались — толкались, совали микрофоны по нос, требовали ответов.
— Как вам удалось сбежать?
— Каково это — вернуться домой?
— Рик Хансон — отец вашего ребёнка?
Эбби хотелось заорать на них, плюнуть, но она сдерживалась. Просто быстро шла вперёд, держа за руку Лили со Скай, а мама плелась сзади. Вот они уже на крыльце. Ещё несколько шагов и можно закрыть дверь, спрятаться от всех этих людей, от их наглых вопросов. Но на верхней ступеньке Лили ахнула и замерла. Эбби не сразу поняла, в чём дело — пока не увидела, как Скай бежит вниз по ступенькам прямо в толпу.
Лили была ошарашена, она явно не ожидала от дочки такого поступка. Все репортёры и камеры повернулись к Скай, которая продолжала бежать. Эбби попыталась догнать её, но она была слишком медленной, тяжёлой и неповоротливой. Скай поглотила толпа. Она бросилась следом, но люди вдруг начали расступаться. Эбби увидела, что Уэс несет девочку обратно вверх по дорожке.
Девочка ревела, брыкалась, кричала: «Я хочу домой! Хочу к папе!» и крошечными кулачками молотила Уэса по груди.
Эбби видела, как шевелятся губы Уэса. Наверняка он пытался успокоить малышку. Но Скай выла будто зверёк, угодивший в капкан.
Опасность миновала, вновь засверкали вспышки камер, крики дошли до ультразвука, толпа снова хлынула вперёд, радуясь ещё одной возможности сделать крутые снимки. Эбби с трудом осознавала то, что происходило дальше. Как сквозь туман она увидела благодарный взгляд Лили, когда Уэс передал Скай ей на руки. Лили, похоже, даже не узнала его. Просто бросилась в дом, защищая Скай, прижимая ребёнка к себе. Мигом позже Эбби почувствовала руку Уэса на своей талии. Он вёл её внутрь, шепча: — Спокойно,Эбби.
Эбби стояла в прихожей, снаружи по-прежнему доносился шум от беснующейся толпы. Бабушка с дедушкой нервно топтались на кухне. Лили всё пыталась успокоить Скай, которая кричала: "Хочу домой! Хочу папу Рика!". Каждый вопль вонзался в сердце Эбби — крошечные уколы раз за разом.
Мама опустилась рядом с Лили.
— Это было слишком для неё. Надо везти Скай обратно в больницу. Я позвоню доктору Амари.
Лили яростно замотала головой.
— Нет! Никаких врачей. Она будет в порядке. Дай мне несколько минут, чтобы её успокоить. Я знаю, что смогу.
Вопли продолжались, никто больше не двигался и не разговаривал. Мама стояла, хватаясь за шею, будто та вот-вот отвалится. Уэс маячил у двери, Эбби мысленно умоляла его развернуться и уйти. Но он не уходил. Смотрел на Лили, как на редкую птицу, которую ему поручено было спасти. Лили все ещё не обращала на него внимания, она была слишком занята: гладила Скай по спине, утешала мягким, мелодичным голосом.
— Тебе здесь понравится, Цыплёночек. Мы будем счастливы. Ты доверяешь маме, правда ведь? Здесь я выросла, и теперь здесь будешь жить ты. Мы будем очень счастливы. Обещаю.
Лили повторяла это снова и снова, пока слова не стали похожи на заклинание. Эбби больше всего на свете хотела поверить Лили.
Вскоре, как и обещала Лили, Скай успокоилась, её тело расслабилось. Глаза начали закрываться, она задремала. Лили обвела взглядом комнату. Эбби затаила дыхание. Что скажет Лили, увидев Уэса? Но Лили смотрела на бабушку с дедушкой — те нервно жались на кухне. Лили аккуратно уложила Скай на диван и бросилась к ним в объятия. Бабушка и дедушка Форстер были типичными обитателями Среднего Запада и никогда не стеснялись проявлять чувства. Они осыпали Лили поцелуями, крепко обнимали её, голоса гремели. Как же они скучали! Они не колебались и не относились к ней с осторожностью. Не думали, что Лили может быть не готова к столь сильному напору любви. Эбби боялась, что это её расстроит, окажется перебором, но Лили с удовольствием впитывала их обожание.
После обнимашек с ними, Лили повернулась к Меме — бабушке по папиной линии. Когда они были маленькими, папа хотел, чтобы они звали её Mee-maw (*бабуля), но никто это слово не выговаривал и прилипло «Меме».
Время не пощадило Меме. Она потеряла двух близких людей подряд (сначала Лили, потом сына) всего за три месяца. С тех пор, она сильно изменилась, её сердце было навсегда разбито. Сгорбленная, цепляющаяся за ходунки с прикрепленным к ним портативным кислородным баллоном, она всё равно просияла при виде внучки и Эбби вспомнились старые фото, где молодая Меме исполняла бальные танцы. Лили была намного выше старушки, так что ей пришлось нагнуться, чтобы нежно стереть слёзы с морщинистых щёк.