— Не нужно. Я знаю дорогу.
Ева поспешила скрыться от его внимательного взгляда. Она дошла до кабинета Томми и увидела его через стекло: он склонился над стопкой бумаг, шляпа снята, рядом чашка кофе. На мгновение Ева подумала, что нужно просто развернуться и уйти. Но было уже поздно. Томми поднял взгляд и замер от удивления. Вскочил, открыл дверь.
— Эви, заходи. Заходи. Ты в порядке? То есть… понятно, что нет… Я просто не ожидал тебя. Что привело тебя сюда так поздно?
— Мне нужно… мне нужно…
Она выдохнула и опустилась в кресло.
Он остановился рядом и посмотрел на неё, уже догадываясь из-за чего она пришла.
— Послушай, Рик Хэнсон спятил, если думает, что эти фото могут перебить то, что мы нашли в том аду… — Томми осёкся, осознав, что сказал лишнее.
Ева знала: сегодня утром она была трусихой. Согласилась присмотреть за Скай, потому что ей не хватило смелости выслушать признание Лили. Но теперь Ева поняла: если она хочет провести Лили и Скай через это, если хочет противостоять Хэнсону — она не может жить в неведении.
— Я хочу знать, что случилось с моей дочерью. Мне нужно знать.
Томми напряженно потёр лоб. Его глаза цвета лесного ореха покраснели, под ними залегли круги.
— Ева, это плохая идея. В её показаниях есть детали, которые матери точно не стоит знать. Поверь мне.
— Томми, пожалуйста…
— Я нарушу правила. Снова.
— Но ради меня… ради меня ты ведь нарушишь правила? — Она понимала, что это ужасная просьба, и всё равно не отступила.
Томми вздохнул, обдумывая варианты, осознавая ответственность, возложенную на него. Медленно встал, подошёл к окну и закрыл жалюзи в кабинете, отгородившись от чужих глаз. Протянул руку через стол и пододвинул к ней папку.
— Это предварительный отчёт ФБР плюс каталог улик, собранных на месте преступления. Я могу оставить тебя одну, если хочешь.
Он направился к двери, но Ева схватила его за руку. Накрыла его ладонь своей и замерла так.
— Пожалуйста. Не уходи.
Томми ничего не ответил. Убрал руку и вновь сел за стол. Сидел молча, пока Ева читала шестидесятистраничный отчёт — подробный рассказ о сексуальном и физическом насилии над её ребёнком со стороны человека, которого она считала другом семьи. Несколько раз она останавливалась, спрашивая себя, не совершила ли ошибку, как ей теперь вытравить эти образы из головы.
Когда Ева наконец закрыла папку, ей показалось, что её сейчас вырвет. Как можно вытворять такое — не только с её дочерью, но и вообще с каким-либо человеком? Как жить в мире, где есть люди, способные на это? Она подняла взгляд на Томми, слёзы ручьём текли по её лицу.
— Он под замком? — спросила она. Даже имя произнести не могла.
— Да. Сегодня ему здорово досталось, так что теперь ему усилили охрану.
— Кто его избил?
Томми не ответил — и это было ответом. Еве хотелось пожать руки тем офицерам, она бы даже на семейный ужин их пригласила и попросила бы в мельчайших деталях рассказать про его страдания.
— Насколько сильно?
— Недостаточно.
— В его случае не может быть достаточно. Ты же согласен, да? — спросила Ева.
— Конечно, Эви. Уж поверь.
Ева медленно подвинула отчёт обратно и встала.
— Спасибо.
— Тебе подвезти? Могу попросить кого-нибудь из ребят.
Образы из отчета сражались за место в её голове, мешая думать. Она открыла рот, чтобы согласиться, но вместо слов вырвался всхлип. Томми обнял её, и она прижалась к нему, снова плача из-за Лили. Из-за Эбби, из-за Дейва, из-за её родителей и всех остальных людей, чьи жизни Рик Хэнсон походя разрушил.
— Я здесь, Эви. Я с тобой. Всё будет хорошо. Я здесь.
Всегда такой добрый и порядочный, — подумала она, и осознала, что снова затягивает Томми в свою жизнь. Он сделал выбор много лет назад — и он был не в её пользу. Но всё же Ева пришла сюда, всё же хотела его увидеть. Она была как потерявший управление аттракцион "американские горки" о происшествии с которым как-то рассказывали в новостях. Гайки и болты отлетают, вагоны мчатся навстречу катастрофе. Она была его катастрофой, но остановиться не могла. Шум и суета полицейского участка отступили. Она не знала, как долго он держал её в своих объятиях. Она хотела бы остаться рядом с ним навсегда, но семья нуждалась в ней, а он принадлежал другой женщине. Ева отстранилась, взяла сумочку.
— С тобой всё будет в порядке? — спросил Томми.
— Надеюсь.
Ева уже взялась за ручку двери, когда он снова притянул её к себе. Его сердце билось так же быстро, как у неё.
— Что нам делать, Эви? — спросил он.
Ева посмотрела ему в глаза.
— Не имею ни малейшего понятия.
ЭББИ
Эбби анализировала ситуацию, пытаясь продумать план атаки. Она припарковалась у дома Мисси Хэнсон и наблюдала за репортерами, которые собрались здесь. Толпа была даже больше, чем та, что осаждала дом мамы. И так всё было паршиво, Лили её ненавидела из-за поступка Уэса. А теперь ещё и это…Эбби до сих пор не могла поверить в ту хуйню, которую увидела по телевизору.
Якобы похищена? Якобы похищена. У истории две стороны. Мисси его поддерживает? Что не так с этой тупой бабой? Любой, кто посмотрел на те фото, должен был увидеть ужас в глазах Лили, безысходность. Как вообще люди могут верить, что Лили пеклась о Рике Хэнсоне? Но что, если они поверят? Что, если мистер Хэнсон использует это, чтобы…
Нет, Эбби не могла этого допустить. Поэтому она и приехала сюда. Ей нужно было поговорить с его женой, нужно было заставить её понять.
Дом его найти было несложно. В школе все знали, где живут Хэнсоны. Роскошный особняк в самом богатом районе — подарок родителей Мисси. Приданое, как Рик шутил на уроках, посвященных разборам книг Джейн Остин. Эбби выскочила из машины и решительно поднялась по ступенькам, пробираясь сквозь заслон из репортеров. Она игнорировала их вопросы, а журналисты атаковали её словно бешеные псы, будучи в исступлении от новой сенсации.
Эбби колотила в дверь до тех пор, пока Мисси не открыла дверь. Она выглядела растерянной.
— Ты не можешь здесь находиться. Не можешь. Уходи или я вызову полицию.
— Впусти меня, или, клянусь Богом, я устрою истерику. Посмотрим, как они отреагируют, когда беременная женщина рухнет в обморок у тебя на крыльце.
Аристократические черты лица Мисси, казалось, увядали под воздействием последних событий. Она оглядела толпу, потом медленно открыла дверь шире и Эбби проскользнула внутрь.
Здесь жил мучитель её сестры. Интерьер — приглушённые земляные тона, дорогая мебель, картины, которые покупали за бешеные бабки. Родители Мисси — мать в жемчугах и одежде пастельных цветов, отец в рубашке застегнутой на все пуговицы. Всё тут было безупречно.
Как будто попала в каталог "Brooks Brothers", — подумала Эбби.
Родители Мисси сидели за обеденным столом, но, увидев её, отец Мисси встал на ноги.
— Мисси, что происходит?
Мать Мисси тоже поднялась, нервно всплеснув руками.
— Эдвард, это неправильно. Ей нельзя здесь находиться.
Мисси натянуто улыбнулась.
— Мама, папа, мы только немного поговорим. Я скоро вернусь.
С высоко поднятой головой Мисси провела Эбби в кабинет и закрыла за ними дверь.
— Говори, чего ты хочешь, — сразу перешла она к делу.
— Мисси… Боже, какое дурацкое имя. Но послушай, Мисси, меня оскорбляет не оно, а твоя тупость. Оскорбляет и бесит. И сегодня я тебе рот заткну.
Мисси вскинула голову, глаза её вспыхнули.
— Я не потерплю оскорблений в моём собственном доме. Папа был прав. Тебе пора уходить.
Мисси направилась к двери кабинета. Эбби схватила её за руку и крепко сжала.
— Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу, как моя сестра умоляет любимчика Ланкастерской школы, всеми обожаемого учителя по английскому, отпустить её. Я ощущаю отчаяние, одиночество и ужас Лили, пока он насилует и избивает её снова и снова. Ты можешь давать интервью. Можешь ходить по всем ток-шоу с этой фальшивой фоткой, но это никак не изменит реального положения дел. Мистеру Хэнсону не бывать хорошим человеком. Мистер Хэнсон любит мучить маленьких девочек. Любит разрушать их семьи и упиваться чужими страданиями.