— Она… — он снова откашлялся. — Она перенесла много насилия. И… она не выжила.
— Он убил её? — прошептала Лили.
— Не совсем. Боюсь, она покончила с собой.
Эбби услышала, как сестра шумно вздохнула, но не смогла заставить себя посмотреть на неё. Она уставилась вниз, на свои едва видневшиеся из-за живота ступни, и изо всех сил постаралась сдержать слезы.
Рядом неподвижно замерла Лили, принимая эту новость как боксёр принимает удары в голову.
— Сколько времени он их продержал в том доме? — спросила Лили.
— Месяц или два. Точно мы пока не знаем.
Лили поморщилась.
— Хэнсон осмелел. Сделался слишком самоуверенным. Наверное, поэтому и допустил ошибку, позволившую тебе сбежать.
Похоже, Лили его не слушала.
— Я хочу её увидеть. Я хочу увидеть Шейну.
Что, чёрт возьми, она несёт? Это безумие. Хватит уже.
— Лили, нет. Мы уезжаем. Пора домой!
— Мне нужно увидеть Шейну. Мне нужно сказать ей, как мне жаль.
— Жаль?! Ты-то тут при чем?
Лили проигнорировала вопрос сестры.
— Я дойду пешком, если придётся.
— Лили, тебе не нужно идти пешком, — встрял Уэс. — Я отвезу тебя.
Эбби уже и забыла, что Уэс тоже был тут. На секунду ей отчаянно захотелось обнять его и позволить позаботиться о себе.
Она отогнала это мимолетное желание, списав всё на усталость и гормоны, которые превращали её в слабачку. Но Эбби не собиралась позволять Уэсу геройствовать. Она взяла сестру за руку в знак солидарности.
— Я пойду с тобой, Лил. Мы сделаем это вместе.
На подсознательном уровне Эбби понимала, что это плохая идея. Что Лили уже пережила слишком много, что её и так довели до предела. Но они уже побывали в аду и вернулись. Что им терять?
ЛИЛИ
В больнице Лили встретили как героиню. Родители Шейны обняли её, со слезами на глазах благодаря за жертву, за то, что помогла их девочке вернуться домой. Отец Шейны, Берт, работал водителем городского автобуса в Филадельфии, мать Тина — администратором в местном автосалоне Тойоты. Они были самой обычной семьёй, снова и снова повторяла Тина, словно ужасные вещи не случаются каждый день с обычными людьми.
— Мы не идеальные. Берт постоянно на работе и я тоже. Но мы очень любим нашу девочку. Последние несколько месяцев она была такой угрюмой. Я думала, что «кризис двух лет» — это тяжело, но подростковый возраст — это вообще что-то с чем-то.
Берт сдавленным голосом заговорил о последней ночи, когда они видели дочь.
— Она хотела пойти на вечеринку по случаю выпускного в средней школе, а мы сказали «нет». Её оценки ухудшались а я не хотел, чтобы она закончила так же как я. Не хочу, чтобы ей пришлось всю жизнь водить чертов автобус, получая жалкие гроши. Я думал, она нормально восприняла отказ. Мы поужинали, съели домашний штрудель Тины. Все легли спать, а наутро её не было. Исчезла.
Их дочь пропала сорок семь дней назад. Сорок семь дней они её не видели, и вот теперь она здесь — живая. Мать Тины настойчиво сказала:
— Скажите, что мы можем для вас сделать? Просите, что угодно.
— Я бы хотела увидеть её. Это возможно?
Тина заколебалась, но Берт убедил её, что всё будет в порядке, если Лили зайдёт одна.
Лили согласилась и попросила Эбби с Уэсом подождать в коридоре. Она пошла за родителями Шейны. Шейна сейчас этого не понимает, но два месяца с компании с Риком — это ничто. У неё ещё будет детство. Она ещё влюбится. Она ещё сможет стать нормальным человеком. Лили хотела сказать ей всё это. Также она хотела извиниться. Она думала, что Рику было достаточно её одной. Она так старалась. Она не могла знать, что он похитит кого-то ещё.
Лили остановилась в дверях палаты, разглядывая избитое лицо девочки. Шейне было четырнадцать, но она легко могла сойти за двенадцатилетнюю — настоящая ребёнок. Лили не в силах была отвести взгляд от её лица в форме сердечка и тёмных синяков, покрывавших щёки. Оба глаза были подбиты. Губа разбита. Одна рука в гипсе, другая покрыта ссадинами и ожогами.
«Период дрессировки» Рика , — подумала Лили.
Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
Тина склонилась к Шейне, которая лежала, уставившись в потолок пустыми светлыми глазами.
— Шейна, солнышко, это Лили. Это та девушка, которая спасла тебе жизнь. Та, благодаря которой этот ужасный человек больше никогда тебя не тронет.
Взгляд Шейны метнулся к Лили, потом к родителям, потом к двери. Она осматривала комнату, поняла Лили. Ждала, когда придёт Рик. Ждала нового наказания.
Лили подошла к кровати и протянула руку, чтобы успокоить её.
— Его здесь нет, Шейна. Он больше не сможет тебя обидеть. Я знаю, что он с тобой делал и мне очень жаль. Но ты справишься.
Лили потянулась к руке Шейны, и девочка резко оттолкнула её, издав гортанный крик.
— Нет! Нет! Нет! — Шейна резко села и начала кричать, вцепилась в Лили, дёргая её за волосы, разрывая одежду.
— Он меня накажет! Он меня накажет! Пожалуйста, скажите ему, что мне очень жаль! Скажите, что я люблю его и мне очень-очень жаль!
Её крики перешли в рыдания, она билась с Лили, как дикое животное, не привыкшее к обществу людей.
Лили безропотно принимала удары, не обращая внимания на боль, даже когда ногти Шейны впились ей в щёку. Она понимала ярость и ужас девочки. В палату вбежали медсёстры, пытаясь удержать Шейну. Её родители тоже бросились помогать. Лили вывели в коридор. Она смотрела, как медики окружили девочку, ввели ей успокоительное, и та наконец затихла, провалившись в сон.
Лили знала, через что прошла Шейна. Она никогда не забудет первые месяцы, когда жестокость была запредельной.
Эбби снова вытянула вперед руку с салфеткой, пытаясь промокнуть кровь на лице Лили.
— Всё, хватит, — решительно сказала Эбби.
Но Лили не могла уйти. Она проигнорировала Эбби и пошла дальше по коридору в сторону зала ожидания. Шериф Роджерс и Уэс наблюдали за ней, но Лили не обращала на них внимания. Она опустилась на один из стульев в зале ожидания и тихо произнесла, скорее для себя:
— Я встречусь с ней снова, когда она успокоится. После того, как она хорошо выспится.
— Она не хочет тебя видеть, Лили. Пойдём, — возразила Эбби, теперь уже громче и требовательнее. Она взяла Лили за руку, и Лили инстинктивно отшатнулась.
— Не трогай меня.
— Прости, Лил. Но ты не можешь…
— Я сказала, что никуда не пойду.
Эбби глубоко и сердито вздохнула. Лили всегда знала, когда Эбби злится: её лицо краснело, а щёки надувались. С учетом набранного веса, она сейчас напоминала обгоревшую на солнце злую чайку.
— Что ты здесь будешь делать, Лили? Думаешь, сможешь вылечить эту девочку? Так вот — нет, не сможешь. Тебе нужно сначала починить свою собственную жизнь.
Лили обдумала слова Эбби. Она задумалась о своей жизни, о её обломках. И резко вскочила на ноги, устав вести себя рассудительно.
— Какую жизнь, Эбби? Какую жизнь?! Мой отец мёртв. Он умер, а я даже не смогла попрощаться. Моя мать спит Бог знает с кем. Весь мир в курсе, что я ношу под сердцем ребёнка от монстра. А если я не рожу этого ребёнка, меня сразу назовут убийцей. Чудовищем. Меня!
Эбби отступала от Лили, словно её толкала невидимая сила, подпитывающаяся гневом сестры. А Лили уже не могла остановиться. Она подходила всё ближе, пока они почти не столкнулись нос к носу.
— А знаешь, что самое страшное? Ты же знаешь, Эбби, правда? Скажи, что ты в курсе. Скажи, что понимаешь, почему я не могу поехать с тобой домой и «починить свою жизнь».
Эбби заплакала.
— Я не… я не понимаю.
Уэс шагнул вперёд, подняв руки, словно судья на ринге.
— Лили, прекрати. Пойдём, Эбби. Я отвезу тебя к Еве и вернусь за Лили.