Не слишком-то расслабляйся , — подумал он. — Я иду за тобой, Куколка.
ЛИЛИ
«Пожалуйста, оставьте меня в покое».
Эта фраза стала для Лили новым девизом. Двадцать два дня она провела, запершись в своей спальне. Она была вполне довольна тем, что остаётся взаперти, что отгораживается от Рика, от прессы, от других жертв и вообще от всего, что могло её расстроить. По крайней мере, так она говорила близким.
На самом деле после того, что произошло в больнице, после тех слов, которые она наговорила, Лили было слишком стыдно смотреть кому-либо в глаза. Она написала длинное письмо с извинениями Уэсу на ноутбуке Евы, рассказала, как много он для неё значит, и как сильно хочет, чтобы он и Эбби были счастливы. Но потом удалила весь текст и оставила только одну строчку:
«Прости меня. Лили».
Она пыталась поговорить об этом с Эбби, но сестра не хотела ничего обсуждать.
— Проехали, Лил.
Но Лили не могла забыть ту ночь. Не могла забыть, как сильно она хотела наказать свою сестру. А что, если она сделает это снова? Что, если Рик её все-таки сломал? Нет, гораздо проще было оставаться в своей комнате.
У неё была Скай, с которой можно было обниматься и хотя бы временно чувствовать себя нормальной. Мама приносила еду утром, днём и вечером. Плоский телевизор предлагал бесконечное количество кабельных каналов. Лили много лет не смотрела кабельное. У них раньше был чёрно-белый телевизор с несколькими базовыми каналами, которые включались через раз. Лили поражалась тому, сколько теперь существует бессмысленных развлекательных телепередач. Она подсела на реалити-шоу, где обсуждали идиотские проблемы ещё более глупых людей. Ей нравилось смотреть, как они ссорятся из-за ерунды. Кто получит розу? Кто лучше всего выглядит в этом наряде? Какая из домохозяек самая «настоящая»? Всё это было настолько абсурдно, что она не могла оторваться. Было гораздо проще смотреть эту бессмысленную чушь, чем думать о Рике, о других девушках или о том, что росло у неё внутри.
Она нашла идеальное место, где можно спрятаться от мира и от того ужаса, который таился в её подсознании.
А потом однажды она проснулась в темном доме и обнаружила, что Скай нет рядом. Ужас пронзил всё тело Лили. Где она? Может, Рик кого-то послал за ней. Такое было возможно. В случае с Риком стоило ожидать чего угодно.
Лили подавила крик, окидывая взглядом комнату и стараясь глубоко дышать. Скай никогда не уходила от Лили без разрешения. Скай никогда ничего не делала, не убедившись, что Лили это одобряет. Она терпеливо ждала, когда Лили скажет «да», часто пытаясь выманить её из комнаты. Но этим утром её нигде не было видно.
Лили вскочила с кровати и уже собиралась выбежать за дверь, когда заметила край бабушкиного вязаного голубого одеяла, торчащий из шкафа. Она распахнула дверцу и увидела Скай, свернувшуюся калачиком и крепко спящую. С облегчением Лили опустилась на колени и обняла дочь. Она подняла её на руки, отнесла обратно в постель и сказала себе, что ничего страшного не произошло, это единичный случай.
Но вскоре это вошло в привычку. Ночь за ночью Лили просыпалась от глубокого сна и находила Скай спящей в шкафу. Лили старалась не обращать на это внимания, уговаривала себя, что со временем Скай сама придёт в норму.
На сороковой день своего добровольного затворничества Лили проснулась от сильной боли в животе — всё тело как будто свело судорогой. Она нашла Скай в шкафу, быстро отнесла её обратно в кровать и вдруг почувствовала, что что-то мокрое стекает по ногам. Посмотрев вниз, она увидела кровь.
Лили бросилась в ванную. Ей не нужны были ни тесты, ни врачи, чтобы понять: ребёнка больше нет.
Она хотела оплакать эту потерю, но ребёнок никогда не был для неё реальным. Не мог быть. Лили смотрела на своё худое, угловатое тело, разглядывала шрамы — сувениры, которые оставил ей Рик. Её тело снова принадлежало ей одной. Всё целиком. Лили начала плакать — сильно, тяжело, с душераздирающими рыданиями. Рик больше не контролировал её эмоции.
Она рухнула на коврик в ванной и её плач становился всё громче и громче. Лили не знала, сколько времени она там пролежала. Она услышала крики, увидела, как над ней склонились мама и Эбби.
Мама схватила полотенце и опустилась рядом с Лили, приказав Эбби:
— Звони в 911. Прямо сейчас.
Но Лили остановила её:
— Нет. Не надо. Пожалуйста… просто посидите со мной.
Она протянула руки к Эбби и маме, и они обнимали её, пока слёзы не кончились.
Когда она наконец успокоилась и смогла заговорить нормально, Эбби осторожно убрала волосы с её лица.
— Лил, скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали? Что тебе нужно?
Лили подумала о Скай, о том, как всё чаще мучается из-за болезненных воспоминаний, всплывающих в памяти, и заставила себя произнести слова, которых так боялась с момента возвращения домой:
— Мне… мне нужна помощь.
ЕВА
Песня «Have Yourself a Merry Little Christmas» тихо звучала из колонок в помещении у доктора Амари — уютном кабинете, где она вела частную практику, в нескольких милях от Ланкастерского медицинского центра. Ева сидела рядом с Лили, ожидая начала приёма.
— Я так давно не слышала, как ты поёшь. Забыла, какой у тебя красивый голос, — мягко произнесла Лили.
— Боже правый, я, наверное, совсем с ума схожу. Даже не заметила, что пою, — ответила Ева.
— Тебе придётся научить Скай всем своим любимым рождественским гимнам.
— Не могу дождаться. Она очень быстро станет нашей маленькой рождественской птичкой.
Лили сжала руку Евы и в этот момент в дверях появилась доктор Амари.
— Лили, ты готова? — спросила доктор Амари.
Лили кивнула, стараясь храбриться. Ева знала, как трудно Лили приходить сюда и рассказывать обо всём, что ей пришлось пережить. Но доктор Амари стала настоящим спасением. В глубине души Ева даже начала верить, что однажды они все снова смогут стать нормальными.
Лили потянулась к Еве за объятиями. Теперь объятия стали ежедневным ритуалом и Ева надеялась, что так будет и в будущем.
— Эбби заберёт тебя, но если что-то срочно понадобится — сразу звони мне.
Ева смотрела, как Лили исчезает в кабинете доктора Амари. За последние несколько недель они разработали удобный распорядок дня. Ева отвозила Лили на терапию, пока Эбби присматривала за Скай. Потом Ева занималась своими делами: следила как продвигается дело с судебным иском против больницы или заезжала к семье Бри Уитакер. Ей повезло вернуть Лили, а дочь Уитакеров домой уже не вернётся никогда. Иногда Ева привозила им еду, но чаще просто сидела и слушала. Слушала, как миссис Уитакер рассказывает о Бри — какой она была и какой могла бы стать.
Пока Ева была занята, Эбби и Скай забирали Лили после терапии. Иногда они все вместе ужинали в ресторане, а иногда собирались дома и Ева готовила одно из своих фирменных блюд.
Это были только первые шаги, но у Лили явно наметился прогресс. Она всё меньше времени проводила в своей комнате и чаще сидела в гостиной с Евой или Эбби. Иногда она даже выходила с Эбби и Скай через заднюю дверь и гуляла по району.
Ева не знала как в достаточной мере отблагодарить доктора Амари. Та сопровождала Лили, Эбби и Еву на каждом шагу, помогая справляться с прессой и протестующими. Ева была уверена, что новость о выкидыше Лили встретят со скептицизмом, но доктор Амари взяла дело в свои руки. После консультации с полицией ей удалось опубликовать медицинские записи Лили, где подробно описывалось насилие, которому подвергалась Лили со стороны Рика. Было легко предположить, что именно эти травмы привели к осложнениям во время беременности. А даже если люди ей и не поверили, массовый расстрел в средней школе в Техасе, где погибло шестеро детей, всё равно мгновенно отвлек внимание общественности от горя Лили.