Порой ей хотелось, чтобы он просто исчез. Вышел из их дома и никогда не возвращался. Она знала, что это неправильно, особенно с учетом того, как хорошо он относился к их семье. Иногда он заезжал и привозил еду на ужин, в другие разы — мороженое из "Friendly’s". Лили могла чувствовать себя неловко рядом с Уэсом, но Скай его обожала. Он катал её на закорках и рассказывал невероятные истории, от которых Скай заливалась неудержимым смехом. Лили наслаждалась этими радостными моментами. Она сделала огромное количество фотографий и видео на телефон, который получила на Рождество, записывая все эти "нормальные" детские моменты, чтобы потом пересматривать их. Иногда Лили часами лежала без сна, глядя на эти снимки, останавливая видео на каком-либо кадре, словно это позволяло ей навсегда запечатать счастливый момент в памяти, напомнить себе о том, что кое-что у неё получилось сделать правильно.
Но потом её взгляд неизбежно устремлялся к Уэсу, она смотрела на его ямочки на щеках и непринужденную улыбку. Тогда она заставляла себя выключать видео или выходила из комнаты, твёрдо вознамерившись забыть об Уэсе и фантазиях, связанных с их совместным будущим.
С приходом весны Лили стала сильнее. На Рождество она также получила новые кроссовки для бега и приступила к тренировкам. Иногда с ней была мама, иногда она приглашала с собой Тришу. Ещё она много времени проводила в саду, ей было больно видеть его таким запущенным. В Лили проснулось желание вернуть садику былое величие. Ей казалось странным, что раньше она обижалась на то, как много времени отец проводил там. На выходных он торчал в саду целыми днями, в своей потрёпанной футболке с эмблемой медицинского факультета Пенн, шортах и с дурацкой широкополой шляпой на голове. Он усердно копал и пропалывал сорняки, попутно рассказывая дочерям как правильно выбрать время для посадки растений.
А теперь уже Лили могла часами работать под палящим солнцем, с руками перемазанными землей и пространство вокруг неё день за днём преображалось. Работая руками, она всё сильнее чувствовала близость к отцу, часто просыпаясь на рассвете, чтобы вырвать сорняки или начать сажать цветы и овощи.
Лили любила бывать на улице днём, впитывать свет солнца. А вот по ночам она начинала видеть тени, которых на самом деле не было и слышать звуки, которых не существовало. Она знала, что это иррационально. Её похитили среди бела дня, но годы проведенные во тьме оставили свой след.
В один из прекрасных весенних дней Лили решила остаться дома, пока Эбби, мама и Скай поехали в Филадельфию за покупками. Она твёрдо вознамерилась посадить оставшиеся луковицы тюльпанов и поэтому с легким сердцем отпустила близких одних.
Было почти шесть вечера, когда ей позвонила Эбби.
— Лилипад, на шоссе страшная пробка. Мы будем тащиться ещё как минимум час. Или даже два.
Лили пыталась бороться с подступающей паникой, глядя на садящееся солнце.
— Хорошо. Спасибо, что предупредила.
— С тобой точно все будет в порядке? — спросила Эбби.
Лили никому не рассказывала об этой иррациональной боязни темноты, даже Эбби. Учитывая всё, через что она прошла, это казалось чем-то пустяковым.
— Само собой, Эбс. Веди осторожно и передай Скай, что мама её любит и ждет.
Лили повесила трубку и вернулась к работе. Её руки копались в земле, но они дрожали, дыхание вырывалось короткими толчками. Она чувствовала, как паника нарастает, и то и дело поглядывала на улицу, боясь, что Рик или какое-то другое неизвестное зло именно сегодня решит снова отнять у неё всё.
Она больше не могла это выносить. Лили схватила телефон и набрала знакомый номер.
— Уэс, это Лили. Я понимаю, что это прозвучит глупо, но уже темнеет, а мама, Скай и Эбби застряли в пробке, и я… я не могу оставаться одна. Я просто подумала…
Она даже не закончила предложение.
— Я почти разобрался с работой на сегодня. Буду через десять минут.
Она знала, что он приедет. Он был готов на всё ради Эбби, а значит, и ради неё.
Уэс появился ровно через десять минут, всё ещё в пальто и с галстуком на шее. Лили уже знала, что у Уэса свой бизнес, связанный с недвижимостью — он покупал и перепродавал подержанные дома.
Он снял галстук и пиджак, закатал рукава рубашки и хлопнул в ладоши, указывая на оставшиеся луковицы, которые нужно было посадить
.— Давай, не заставляй меня чувствовать себя бесполезным, — сказал Уэс.
— На сегодня уже хватит. Я доделаю завтра.
— Ни за что. мы и сегодня со всем справимся.
Он взял луковицу тюльпана, бережно держа её на ладони. Лили показала, в каком порядке она хочет посадить цветы, и он послушно следовал её указаниям, аккуратно высаживая тюльпаны длинными рядами. Он был спокоен, сосредоточенно хмурил брови во время работы. Лили закончила свою часть и села на корточки рядом с ним. Он повернулся и поймал её взгляд.
— Что такое? Я что-то делаю не так?
Не давая себе времени на раздумья, Лили протянула руку и стёрла грязь с его щеки. Уэс посмотрел на неё в ответ, и Лили наклонилась вперёд, затаив дыхание, когда их губы встретились. Поцелуй поначалу был целомудренным, но губы Уэса оказались такими нежными и тёплыми... Она придвинулась ближе. Не могла поверить в происходящее. Его запах и вкус его губ ничуть не изменились за прошедшие годы. Он наверняка подумал о том же. Он встал и притянул её к себе. Лили прижалась к нему всем телом. Она хотела его. Никогда и никого она не хотела сильнее, чем Уэса сейчас.
— Я люблю тебя. Я до сих пор люблю тебя.
Уэс резко отстранился, словно она его ударила. Лили поняла, что должна всё исправить. Она должна заставить его увидеть, что она — та, кто ему нужен. Что так было всегда.
— Проси что угодно, я сделаю все, что ты захочешь. Пожалуйста, Уэс, я на все согласна, — в голосе Лили зазвучало отчаяние, она потянулась к ремню на его брюках. Он резко оттолкнул её.
— Нет, Лили, Господи, нет. Не надо!
Она съёжилась, прикрывая лицо рукой, чтобы защититься от его возможного удара.
Уэс отшатнулся, потрясённый.
— Я не… Господи, Лили, я бы никогда тебя не ударил. Ты же знаешь. Но я не могу… Мы не можем…
Лили услышала в его голосе жалость и осуждение.
Что она наделала? Что с ней не так?
Мысли о той ночи в больнице нахлынули с новой силой. Лили в ужасе пошатнулась и чуть не упала в грязь.
Уэс протянул руку, чтобы поддержать её, но она оттолкнула его.
— Мне не верится… Мне не следовало… Я просто хотела вспомнить, каково это. Как это могло быть.
— Лили. Я понимаю.
Ничего он не понимал. Лили больше не хотела слушать его. Она протиснулась мимо него и убежала наверх. Она оставалась в своей комнате, пока не убедилась, что Уэс уехал, а потом написала доктору Амари с просьбой о срочной встрече.
Час спустя Лили сидела напротив врача и сбивчиво рассказывала о том, что произошло. Закончив, она тяжело вздохнула.
— Я ужасный человек.
Доктор Амари откинулась на спинку кресла, цепко глядя на неё.
— Почему ты так считаешь? — спросила доктор Амари.
— Я поцеловала Уэса.
— И что в этом ужасного?
В её голосе не было ни капли осуждения.
— Он принадлежит Эбби. У неё будет ребенок от него.
— Это правда. Тогда зачем же ты его поцеловала?
Лили глубоко вдохнула и наконец отважилась признаться:
— Я думаю о нём всё время. Когда он на нашей кухне и наливает Эбби воду, я хочу, чтобы он наливал её мне. Когда Скай сидит у него на коленях, а он ей читает ей сказку, я думаю: «Хотела бы я, чтобы он читал нашей дочери. Хотела бы я, чтобы мы были одной семьёй».