— Но он не твой. И вы не семья.
— Я знаю.
— И что ты чувствуешь в в связи с этим?
— Чувствую себя ужасным человеком. Он был так добр ко мне и к Скай. Но мне понравилось его целовать. Я хотела его. Но он теперь встречается с Эбби. У них будет ребёнок. И…
— И ты совершила ошибку. Ты человек. Ты обычный человек, который имеет право на ошибку.
— Нет. Нет, дело не в этом.
— А в чём тогда, Лили?
— В Рике. Он сделал меня такой. Превратил в человека, который берёт то, что хочет, не думая о боли, которую причиняет другим.
— Ты действительно так считаешь? Почему?
— Не надо. Пожалуйста, не надо.
— Не надо чего, Лили? Мы все знаем, что Рик Хэнсон — отвратительный, порочный человек. Ты никогда не сможешь стать такой, как он. Знаешь почему? Потому что твоя дочь — замечательный ребёнок, а ты — чудесная молодая женщина.
Сердце Лили сжалось от боли. Она встала, боясь, что сорвётся, если останется сидеть.
— Разве вы не поняли, что я собиралась соблазнить Уэса? Я думаю об этом, о том, что я могла бы сделать, что позволила бы ему делать со мной. Всё, что он захочет, лишь бы он полюбил меня. Не её. Но она моя сестра…
— А Уэс был твоей первой любовью.
— Это не имеет значения.
— Это имеет огромное значение, Лили. Как иначе? Ты была ребёнком. Беспомощным ребёнком. И Рик Хэнсон забрал всё у тебя. Он украл твою невинность, годы с семьёй и даже твою возможную совместную жизнь с Уэсом. Но, Лили, если бы ты была такой же как Рик, ты бы сейчас не сидела в моём кабинете и не говорила о том, какая ты плохая. Ты бы уже была в постели с Уэсом или строила планы как побыстрее его увести. Ты не такая, как Рик, Лили, и что бы ты ни сделала, всё равно не превратишься в него. Я сейчас упрощаю, но это правда. Хорошие люди принимают плохие решения. Это происходит постоянно. Ошибки не делают тебя социопатом; они делают тебя человеком. Послушай меня: ты не такая, как он. Ты никогда не сможешь быть такой, как он.
Ты не такая, как он. Ты никогда не сможешь быть такой, как он.
Эти слова эхом звучали в голове Лили, когда она выходила из кабинета доктора Амари. Она пообещала себе, что это станет её мантрой, и она будет повторять её до тех пор, пока однажды наконец не поверит в это.
РИК
Эта сука совершила убийство. Тут даже спорить не о чем. Рик всё ещё не мог поверить, что его ребёнок мёртв. Стоя под протекающим душем в тюремной душевой, под струями ледяной воды, которая заливала его с головы до ног, он чувствовал ту же сильнейшую ярость, что и в тот момент, когда впервые услышал новости.
«Выкидыш», — вот что они сказали. Он никогда в это не поверит. Он надеялся пережить случившуюся трагедию в одиночестве, но Фред и остальные охранники вцепились в неё как клещи: издевались над ним, подбрасывая в камеру газетные вырезки и обезглавленных кукол.
На самом деле его бесило не то, что ребёнок погиб. Бесило сама эта непослушная сука и её ложь. Неужели никто не видит? Это же очередное доказательство того, что Лили просто не способна о себе позаботиться.
— Рик, время вышло.
Рик услышал голос Анджелы и выключил воду. Схватил полотенце, вытерся и натянул тюремную робу. Анджела надела на него наручники, её пальцы ласково погладили его запястье. Рик улыбнулся в ответ, педалируя их «особую связь» на всю катушку. В последние недели страсти определенно разгорались.
Он был прав. Завоевать её доверие оказалось даже слишком легко. Рика держали в постоянной изоляции — подальше от других заключённых из-за его «особого статуса». Анджела работала в ночную смену, или «говносмену», как её тут называли — её всегда спихивали на новичков. Остальные охранники ненавидели Рика лютой ненавистью, поэтому именно Анджеле приходилось водить его в душ, к адвокату или на часовую прогулку.
План Рика был прост: заткнись и слушай. Большинство людей хотят, чтобы их услышали, но при этом только и ждут своей очереди, чтобы заговорить самим. Некрасивые женщины жаждут внимания сильнее всех остальных. Достаточно было спросить Анджелу о её жизни — и она расцветала. Каждую ночь она вываливала на него все свои проблемы: жаловалась на мать, которая считала её неудачницей, на бывшего мужа-наркомана Ника, который не платил алименты, или на трёхлетнего сына Калеба, с воспитанием которого она, по её же мнению, совершенно не справлялась. Рик запоминал каждое имя и каждую деталь, а потом ежедневно задавал уместные вопросы.
— Как прошёл первый день Калеба в детском саду?
— Ник сдержал слово и купил подгузники?
— Ты сказала матери, чтобы она катилась к чёрту?
Вскоре Анджела уже забыла, кто он такой и в каких преступлениях сознался. Она начала относиться к нему как к доверенному лицу. Возмущалась тем, как другие охранники издеваются над Риком, и размышляла, как бы ей настучать на коллег, не потеряв при этом работу. Рик говорил ей, чтобы она не рисковала.
— Может, такой, как я, и заслуживает этого. Может, они правы.
Анджела хмурилась и начинала цитировать какую-то библейскую херню про прощение. Рик никогда не обращал внимания на религию. Это для безмозглых овец — людей настолько слабых, что они не могут принять решение без письменной инструкции.
Но он благодарил Анджелу и однажды мельком отметил, что чтение Святого Писания могло бы стать хорошим способом скоротать время. На следующий день на его койке появилась Библия короля Якова.
С течением времени он начал тестировать Анджелу: упоминал какую-нибудь книгу, которую хотел бы почитать (обычно что-то простенькое, что, как он знал, ей понравится — тупой любовный романчик или книгу по саморазвитию), и — словно по волшебству — книга появлялась в его камере. Вскоре дошло до шоколадок и иных домашних угощений. Он всегда пылко благодарил её и продолжал притворяться, что ему интересна её скучная жизнь.
После того как он полностью оделся, они зашли за угол, подальше от камеры. Рик остановился, прижал Анджелу к стене и начал страстно целовать. Её желание было очевидно: язык елозил по всему его рту, а пухлое тело с силой вжималось в его. Он позволил рукам пройтись по её телу. Да, он скатился на самое дно, но этот момент давно уже был спланирован. Их первый поцелуй. Когда он наконец отстранился, она тяжело дышала.
— Я так давно хотел это сделать. Ты единственное, о чём я могу думать. Но это опасно. Если тебя поймают…
На лице Анджелы промелькнуло сомнение. Рик на секунду подумал, что просчитался и чувство долга у неё окажется сильнее низменных желаний. Но она прижалась к нему с новой силой, понизив голос до хриплого шепота:
— Ты прав. Мы должны быть осторожны.
Он ухмыльнулся и поднял скованную руку, чтобы погладить её по щеке. Анджела потёрлась об неё щекой.
— Они ошибаются насчёт тебя, Рики. Я знаю.
Он поморщился. Рики? Но заставил себя улыбнуться и вложил скованную руку в её ладонь. Затем опустил её себе на ширинку. Хоть она и выглядела отвратительно, у него всё равно были потребности, а без женщины приходилось обходиться уже очень давно.
— Ты сделала меня очень счастливым, Энджи.
— Я присмотрю за тобой. Добуду всё, что тебе захочется.
Она потянулась за ещё одним поцелуем, а потом повела его обратно в камеру. Руки у неё дрожали, когда она снимала наручники. К тому моменту, как она захлопнула дверь и исчезла в конце коридора, Рик понял: наконец-то у него появился союзник.
Устроившись на койке поудобнее, он лихорадочно перебирал в голове идеи и планы — как именно лучше использовать Анджелу в своих целях. Его ребёнок мёртв, сам он заперт, а Лили где-то там радуется жизни вместе со своей жалкой сестрёнкой. Они обе уверены, что перехитрили его. Придётся всё тщательно спланировать, но он зашёл уже слишком далеко, чтобы позволить кому-то из них победить. Он заставит Лили и всю её чёртову семейку пожалеть о том, что они его недооценили. Он заставит их всех заплатить.