Может, и сейчас это всего лишь одна из подобных хрупких иллюзий , — говорила она себе, глядя на девушку. — Просто очередная фантазия.
Но девушка продолжала изо всех сил цепляться за нее, крепко обнимала и плакала. Ева чувствовала ее выступающие ребра, она состояла из плоти и крови. И называла ее мамой.
Ева отстранилась. Ей нужно было разглядеть гостью повнимательнее, убедиться, что это не чья-то жестокая шутка. В мире хватало подлецов, которые пытались воспользоваться её слабостью и болью. Присылали письма, просили деньги, обещали ответы, которых у них самих не было. Ей уже не раз случалось обмануться. Больше она такого не допустит.
Она заглянула в глаза девушки — глубокие зелёные омуты — и перенеслась в родильную палату, в тот миг, когда впервые увидела своих одинаковых близняшек. Теперь отрицать реальность было невозможно. Это были глаза Лили. Мать никогда не забудет глаза своего ребёнка.
Это была Лили. Она вернулась домой. Лили была дома.
Восемь лет Ева ждала хоть какой-нибудь весточки. Шли дни. Недели. Месяцы. Бесконечные годы. В самом начале, когда Ева ещё была верующей овечкой, она молилась о спасении, умоляла Бога вернуть ей Лили. Пусть даже это будет тело — все лучше, чем пустота или те кошмарные образы, порожденные ее подсознанием. Но теперь мечты воплотились в реальность. Ева стояла на своём крыльце и смотрела в глаза давно потерянной дочери.
Она услышала чей-то еще всхлип. Она полностью сосредоточилась на Лили и не сразу заметила ребенка, стоящего рядом с ней. Девочку лет трех-четырех, бледную, с ярко-зелёными глазами и выражением чистого ужаса на лице. Боже, сходство с Лили было просто пугающим.
Лили стала матерью? У неё есть дочь? Где они были все эти годы? Что, ради всего святого, мешало им прийти сюда?
В голове Евы вихрем кружились вопросы, она даже не знала, с какого лучше начать. Она открыла рот, но не издала ни звука.
— Мама, можно нам войти? Пожалуйста? — прошептала Лили.
Стыд захлестнул Еву, когда она поняла, что на улице дикий холод, а девочки почти раздеты. Что с ней не так? Она быстро впустила их внутрь. Закрыв дверь, Ева тут же повернулась к ним. Первый шанс обнять вернувшуюся дочку она упустила, но больше не оплошает. Она притянула Лили к себе и обняла крепко-крепко.
Во снах, когда Лили возвращалась, Ева сохраняла спокойствие. Произносила правильные слова и совершала верные поступки. Но это был не сон. Лили жива. Нет, можно с уверенностью сказать, что Ева не в состоянии была держать себя в руках. Нисколечко.
ЛИЛИ
Лили ожидала, что мать сразу поймёт как нужно действовать дальше. Спокойная, хладнокровная, собранная — мама всегда была той, к кому все обращались в кризисных ситуациях.
— Несгибаемая Ева, — так называл её отец.
Папа любил рассказывать, как мама отработала целую смену в больнице — полных одиннадцать часов, — и только потом сказала кому-то, что у неё начались схватки. Что бы ни происходило, мама всегда сохраняла спокойствие. Но сейчас перед Лили стояла совсем другая женщина. Она не знала, кто это.
Мать плакала, а ее худое тело буквально утопало в огромном халате. Тонкие, с выступающими венами руки то и дело поднимали вверх волосы цвета ржавой воды, словно если приподнять волосы, то легче будет осмыслить невозможное. Это никуда не годилось. Им требовалась помощь, а мама вела себя как ребенок.
Лили бросила взгляд на большие эркерные окна. Скоро рассветёт. Рик поймёт, что облажался. Обнаружит, что они сбежали, и отправится на поиски. Лили схватила Скай за руку.
— Иди за мной, хорошо?
Скай послушно пошла следом, стараясь не отставать, пока Лили шагала по дому. Лили слышала, как мама плетётся за ними, но не оглядывалась. Она щёлкнула выключателем — свет залил гостиную. Лили окинула взглядом мебель в пастельных тонах, яркие диванные подушки, сам уютный диванчик, на котором она часами лежала, свернувшись калачиком, читая или смотря телевизор вместе с Эбби. На мгновение Лили попыталась убедить себя, что она в безопасности. Но потом вспомнила его предупреждение — его извечное предупреждение.
Я никогда не отпущу тебя.
Лили повернулась к маме.
— Остальные двери заперты? Окна? Всё заперто? — спросила она.
— Да, заперто. Мы всегда держим всё запертым.
Лили ей не поверила. Мамина беспечность в вопросах домашней безопасности вечно выводила отца из себя.
— Неприятности случаются тогда, когда меньше всего их ждешь, — говаривал он.
Иронично, да. Лили больше никогда не совершит эту ошибку. Никогда никому не доверится. Придётся проверить всё самой. Закончив осматривать первый этаж и убедившись, что всё закрыто, Лили остановилась и огляделась по сторонам.
Она дома. Лили наконец-то дома.
Узнавание нахлынуло на неё волной. На стенах — десятки их с Эбби фотографий: беззубые улыбки на камеру, неловкие моменты из подросткового периода, неудачные завивки и детский жирок. Лили искала глазами новые снимки — хотела увидеть отца и Эбби, хоть мельком взглянуть на ту жизнь, которой её лишили, — но, похоже, время в Крестед Глен остановилось. Ей нужно было увидеть остальных членов семьи. Непременно. Она знала, что отец, скорее всего, сейчас в больнице, но сестра… ей нужно было увидеть сестру.
— Где Эбби? Где она?
— У себя дома. Её дом… недалеко отсюда, в двадцати минутах.
— Звони в полицию. Убедись, что она в безопасности. Убедись, что она в безопасности, и скажи им, чтобы приезжали сюда.
Мама замерла, глядя на Лили так, будто та заговорила на незнакомом языке.
— Чёрт возьми, мама, звони в полицию! Сейчас же!
Стоявшая рядом Скай ахнула и отшатнулась. Волна стыда захлестнула Лили. Она никогда не повышала голос. Никогда не употребляла таких слов. Это был его стиль. Лили опустилась на колени и обняла малышку. Нужно помнить, кто она такая, а не кем он пытался её сделать.
Она подняла взгляд на маму и теперь ее голос звучал тихо, размеренно.
— Пожалуйста, мама. Нам нужна полиция!
Наконец эти слова послужили спусковым крючком и мама сорвалась с места. Она скрылась в столовой, и через секунду Лили услышала её приглушённый, лихорадочный шёпот в трубку — она говорила с оператором 911. Лили прижимала Скай к себе, стараясь успокоить.
— Всё хорошо, Цыплёночек. Все нормально. Теперь мы в безопасности. Согреемся, обсохнем. Поедим. Здесь нам ничего не угрожает. Больше ничего плохого не случится. Никогда.
Лили сама почти поверила в правдивость этих слов, но тут она подняла взгляд и заметила незнакомого мужчину на лестнице. Высокий, с седеющими волосами и такой же бородой, он стоял в одних только (слишком тесных) клетчатых боксерах, выставляя напоказ свой живот.
Лили открыла рот и закричала, выплескивая весь накопившийся ужас и отчаяние. Мужчина отшатнулся в страхе. Пока он собирался с мыслями и еще не двинулся в их сторону, Лили вскочила на ноги. Таща за собой ревущую Скай, она бросилась на кухню.
Подбежала прямиком к столешнице, выдвинула все ящики, расшвыривала в разные стороны лопатки и скалки, пока не нашла самый большой и острый нож. Она вернулась в гостиную и наставила лезвие на мужчину, мысленно бросая ему вызов.
Попробуй только подойди .
Это её дом. Её дом.
Теперь я контролирую ситуацию , — подумала Лили. — Я теперь главная.
ЕВА
Пронзительный крик Лили заставил Еву вздрогнуть.
— О Боже, — выдохнула она, наклоняясь, чтобы поднять телефон. Панический монолог для оператора 911 прервался.
— Мэм, что происходит? Алло? Мэм?
Ева мысленно костерила себя. Как она могла быть настолько глупой, чтобы оставить дочку в одиночестве даже на секунду?