— Я буду выступать на слушании о приговоре. Не ради себя. Ради Шейны и Бри.
— Я тоже буду там, Лил. Буду стоять рядом с тобой.
Лили крепко сжала руку сестры. Она не могла отвести взгляд от коттеджа. Кто-то заколотил окна досками. По периметру всё еще болталась полицейская лента, а все стены дома были разрисованы бессмысленными граффити.
— Всё будет хорошо, правда, Эбби?
Странно было задавать такой вопрос, учитывая, как далеко она уже продвинулась, но Лили вдруг охватило необъяснимое чувство тревоги.
— Послушай меня, Лил. В будущем близняшек Райзер ждут только эпичные дни.
Эбби вскочила на ноги, выпрямившись во весь рост на капоте машины.
— Ты слышишь, мир? Внимаешь? — Голос Эбби разнёсся по округе. — Давай, Лили. Я хочу тебя услышать! Берегись, мир, мы идём!
Лили издала радостный крик. Они продолжали кричать снова и снова и их желания уносились в небо, словно молитвы.
РИК
Рик продолжал делать жим лежа, стараясь выглядеть полностью сосредоточенным на тренировке. Двор был пуст, и он наконец остался наедине с Анджелой. Она соблюдала необходимую дистанцию, но не сводила с него глаз. Пока он в очередной раз поднял штангу, она медленно приблизилась.
— Ты в порядке? — спросил Рик.
— Да. Всё хорошо, — ответила Анжела, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Чёрт.
Рик сразу понял, что она нервничает. В последнюю неделю у них было слишком мало времени наедине из-за всей этой бюрократической херни с переводом в другую тюрьму. Нужно было быстро всё исправить, пока она не передумала.
— Если у тебя возникли сомнения, скажи мне. Я пойму.
— Нет. У меня их нет. То есть…
— Бояться нормально, — мягко произнес Рик.
— Я не боюсь, — возразила Анжела. Она попыталась рассмеяться, но смех получился сдавленным. — Ну… может, немного.
— Если будем придерживаться плана, то беспокоиться нам не о чем. Всё идет как надо, верно? Как только огласят приговор, меня повезут в другую тюрьму. Главное, чтобы твой кузен не опоздал.
— Брайан нас не подведёт, — пообещала она.
— У него есть оружие?
Анжела кивнула:
— У Брайана всё схвачено.
— А деньги?
— Они лежали в ячейке, как ты и сказал. После того как я отдам Брайану его долю, у нас останется около шестидесяти тысяч.
Рик был рад, что когда-то отложил часть денег на чёрный день. Мисси так привыкла, что финансами занимаются мама с папой, что полностью доверилась ему в этом вопросе. Это сыграло ему на руку. Он тайком откладывал небольшой процент с каждой их зарплаты: часть средств тратил на Лили, а часть просто припрятывал — на всякий случай. Слава богу, что он подумал об этом заранее.
Единственной неизвестной величиной в плане Рика был третий участник — кузен Анджелы Брайан, бывший заключённый с длинным послужным списком преступлений. Именно он должен был протаранить фургон, в котором повезут Рика, устранить охранников и доставить Рика в охотничий домик семьи Анджелы в горах. Там они проведут несколько месяцев, а когда шумиха уляжется — двинутся в Мексику.
Рик всё ещё размышлял, не будет ли проще избавиться от Брайана и Анджелы до Мексики, но это можно было решить по ходу дела. В принципе, Анджела ему даже нравилась. С внешностью ей не повезло, но это компенсировалось огромным энтузиазмом. По крайней мере, он побудет с ней до тех пор, пока не подвернется кто-то более подходящий.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Ты отлично справилась. Я горжусь тобой.
Положительное подкрепление на этом этапе было необходимо. Требовалось, чтобы Анжела чувствовала себя ценной и любимой.
Было видно, что его слова подействовали.
— Всё готово, Рики.
Это «Рики» уже выходило из-под контроля, но он заставил себя промолчать. Закончив тренировку, он подошёл к Анжеле и позволил надеть на себя наручники.
— Энджи, я не могу дождаться, когда смогу нормально тебя обнять. Когда мы наконец сможем быть вместе без этих решёток и кандалов. Ты же знаешь это, правда?
Он понимал, что ей очень хочется ему верить. Она уже представляла себе жизнь с таким мужчиной, как он — человеком, который снимет с её плеч груз ответственности. Любая разумная женщина задумалась бы о том, в чём Рика обвиняют и в чём он уже сознался. Она бы задавала вопросы о его преступлениях. Но Анджела не была разумной. Она была необразованной, одинокой и неудовлетворённой женщиной, которая только и ждала, что её спасут.
Она отвела его обратно в здание тюрьмы и отперла ворота, которые вели к коридору с его камерой. Это был его последний вечер здесь. Пока они шли по тёмному серому коридору, Рик прошептал:
— Я люблю тебя, Энджи. Не забывай об этом.
Она на мгновение запнулась. Он приберёг тяжёлую артиллерию именно для этого момента — хотел, чтобы признание звучало у неё в ушах, перекрывая возможные сомнения.
— Я тебя не подведу.
Анджела ускорила шаг, открыла дверь камеры и оставила Рика в одиночестве.
Рик не мог сидеть спокойно. Только не сейчас. Он начал отрабатывать удары в воздухе, думая о завтрашнем оглашении приговора и о приближающейся свободе.
После того как Лили предала его, Рик понял, что не может просто сидеть и ждать помилования. Он думал о побеге — например, о том, чтобы взять охранника в заложники, — но в каждом сценарии он в итоге оказывался мёртвым. Тогда он понял, что Анджела — именно тот человек, который сможет вытащить его из этой дыры.
В итоге он переспал с ней. Душевые были удобным местом для таких дел, и, хотя он этого сильно не хотел, всё прошло не так уж плохо (важно было держать глаза закрытыми).
Именно во время одного из таких свиданий он запустил Первую фазу плана. Анджела ещё тяжело дышала, когда Рик сказал ей, что они больше не могут быть вместе. Что это их последний раз.
— Пожалуйста, Рик. Пожалуйста, не говори так. Единственное, что держит меня на плаву — это встречи с тобой.
— Энджи, я никогда отсюда не выйду. Как только мне вынесут приговор, меня переведут в тюрьму строгого режима. Ты не сможешь меня навещать и даже писать мне. Если, конечно, хочешь сохранить работу. Ты ничего не сможешь сделать.
— А что если смогу?
В тот самый миг Рик понял: он в шоколаде.
Всё, что ему требовалось сделать — это разработать план и проследить, чтобы Анджела ничего не испортила. Тяжело было доверять важную работу кому-то другому, особенно необразованной деревенщине без среднего образования. Но выбора не было. Пока Анджела трудилась на свободе, Рик изо всех сил затягивал судебный процесс — это оказалось проще, чем он ожидал. Он выдвигал безумные требования, уволил двух адвокатов и подал ходатайство о том, чтобы представлять самого себя. Но всё это было лишь дымовой завесой.
Как только Анджела закончила подготовку, он наконец согласился на сделку.
Его перегруженный работой общественный защитник — скользкий тип двадцати лет от роду, который явно взялся за это дело только ради строчки в резюме — не смог скрыть облегчения.
— Это наилучший из возможных вариантов.
Рик согласился с ним. А что он мог сказать?
Я собираюсь сбежать. Иди нахуй.
Нет, признание вины было его единственным шансом. И всё из-за предательства Лили.
Он думал о ней каждый день. О всех тех часах, которые они провели вместе, смеясь, читая и слушая музыку. О том, как он расчёсывал ей волосы, как она хохотала над его шутками, как с готовностью отзывалась на его сексуальные желания. Он до сих пор не мог смириться с глубиной её обмана.
Именно поэтому сразу после побега Рик планировал наказать Лили. Убийство само по себе его не особо привлекало. Ему нравилось, когда они были живыми — нравился вызов: довести женщину до края пропасти, а потом милостиво спасти. Но Лили заслуживала расплаты за то, что сделала. В этом не было никаких сомнений.