Она бросилась обратно в гостиную, всё ещё сжимая телефон в руке. Там она увидела Лили, стоящую посреди комнаты, недалеко от стола. Одной рукой она сжимала огромный Евин нож для разделки мяса, а другой прикрывала ребенка. Ева подняла взгляд на лестницу и увидела мужчину, которого привела вчера вечером. Она совершенно забыла о нём. Эдди? Или, как его там, Итан? Она не могла вспомнить. Она уставилась на его выпирающий толстый живот, на широко раскрытые от удивления глаза.
Еве стало тошно от самой себя. Он говорил, что она красивая, угощал "шардоне", терпеливо слушал, когда она рассказывала о своих двух дочерях. Все подруги Евы уже устали от её грустной истории. Она и сама от нее устала. Проще было выйти в свет и отыскать незнакомцев, готовых ее выслушать. Она плела затейливые россказни про своих близняшек, какая у них якобы идеальная жизнь. А на самом деле ей просто хотелось, чтобы кто-то её обнял, чтобы хотя бы временно избавиться от пустоты внутри. Вместо этого вчера она получила неловкий секс, о котором мгновенно пожалела.
— Кто это? Кто это? — кричала Лили.
— Убирайся, — заорала Ева на мужчину. — Убирайся к чёрту!
Он замешкался. Лили шагнула вперёд, всё ещё сжимая нож. Он поднял руки в знак капитуляции.
— Я ухожу. Ухожу. Но… мне нужны мои вещи.
Он развернулся и взбежал обратно по лестнице.
— Мэм, пожалуйста, ответьте, вы меня слышите? Всё в порядке?
Ева вспомнила, что оператор всё ещё висит на линии.
— Пожалуйста, просто пришлите сюда офицеров как можно скорее. И скажите шерифу Роджерсу, чтобы он приехал в дом Эбби Райзер. Прошу вас.
— Полиция уже в пути. Оставайтесь на линии.
Ева проигнорировала её просьбу и повесила трубку. Она медленно двинулась к Лили, остановившись в нескольких сантиметрах от выставленного кончика ножа.
— Я знаю, ты напугана, Лил. Но полиция уже едет. Ты в безопасности. Мы тебя защитим.
— Ты не можешь этого обещать. Не можешь.
Ева не смела возражать. Она не знала, где была Лили и от чего бежала. Она ничего не знала. Ева мучительно подбирала правильные слова для своей хрупкой, раненой малышки. Но на ум не шло ничего толкового.
— Кто он? Кто этот мужчина? — спросила Лили, всё ещё бросая взгляды на лестницу.
— Никто. Пустое место.
— Где папа? Вы с ним расстались? Где он, мама? Где мой отец?
Ева и ненавидела Дейва и тосковала по нему.
— Я тебе все расскажу, но ты должна опустить нож. Пожалуйста, Лили, ты пугаешь малышку. Отдай мне нож.
— Где папочка? — снова спросила Лили с отчаянием.
Ева подумала, что слова действительно могут разбить сердце. Эбби была маминой дочкой (по крайней мере, раньше). Но Лили с первого же дня стала папиной дочкой. Каждый раз, когда у нее болел животик или ей снился плохой сон, Дейв тут же мчался к ней на помощь.
— Его здесь нет. Мне так жаль, но папы больше нет.
— Я не понимаю. Он в больнице? Позвони ему. Скажи, чтобы он пришёл домой. Скажи ему, что я вернулась.
— Он умер, Лили. Через несколько месяцев после твоего исчезновения. У него случился обширный инфаркт и он умер.
Лили отреагировала так, будто её ударили в грудь: она согнулась пополам, изо рта вырвался всхлип. Она уронила нож, и тот со звоном упал на пол. Лили прислонилась к дивану. Её вспышка эмоций напугала девочку, которая с отчаянием потянула мать за руку.
— Мамочка, не плачь. Пожалуйста. Нас накажут. Пожалуйста, перестань. Не надо плакать. Пожалуйста!
Лили, казалось, вняла мольбам дочери. Она почти мгновенно вытерла слезы и теперь только судорожно хватала ртом воздух. Она осела на пол и усадила ребёнка к себе на колени. Начала убаюкивать её, раскачиваясь взад-вперёд. Ева не понимала, что она при этом шептала, какую-то тарабарщину.
Ева взяла нож, положила его на столик и опустилась рядом с Лили и Скай. Они втроём прижались друг к другу на холодном полу.
Еве нужно было успокоить Лили, поэтому она постаралась переключить её внимание на ребенка.
— Лили, это твоя дочь?
Лили уставилась прямо перед собой, всё ещё пытаясь переварить известие об отце. Она слабо кивнула.
— Да. Это Скай. Ей шесть. Скай, это моя мама. Это твоя бабушка.
Скай продолжала зарываться лицом в плечо Лили.
У Евы это в голове не укладывалось. Её внучка. У неё была внучка.
— Она прекрасна, Лил. Вся в мать.
Ева говорила искренне. Они обе были такими красивыми. Свет лился через окно, сигнализируя о наступлении утра. Час назад Ева даже не заметила бы восход. Она ненавидела утра - это означало еще один день без Лили. Но сегодня всё было ярким и ясным, словно она очнулась после восьмилетнего сна.
— Мама рядом, Лилипад, — сказала Ева тихо и твёрдо. — Мама рядом. Я знаю, твоё сердце разбито из-за папы. Моё тоже. Просто… он так сильно тебя любил. Думаю, даже слишком сильно. И я знаю, ты боишься, но я здесь, Лил. Я рядом.
Ева смотрела Лили прямо в глаза, отмечая как та расправляет плечи, пытаясь продемонстрировать мужество.
Такая храбрая , — подумала Ева. — Моя храбрая, храбрая девочка .
Лили взяла руку Евы и крепко сжала её, глядя на их переплетённые пальцы.
А потом Лили внезапно обвила руками шею Евы и снова обняла её так крепко, что, казалось, рёбра вот-вот треснут.
И пускай , — подумала Ева. Она растаяла в объятиях Лили. В мыслях мелькали все те мгновения из прошлого, которые она пыталась гнать прочь: Лили в восемь месяцев, неуверенно ползающая по гостиной, старающаяся не отставать от Эбби; Лили-подросток — уже не неуклюжая и долговязая, а талантливая спортсменка; Лили и Эбби перепачканные тестом от печенья, спорящие кто в последний раз оближет ложку.
Ева вспомнила какой видела Лили в то последнее утро: рюкзак на плече, во рту пирожок, загорелая и полная энтузиазма. Она помахала на прощание и вышла за дверь. Исчезла из их жизни. А теперь они здесь, в нескольких сантиметрах друг от друга, словно ничего и не было. Они не пошевелились даже когда услышали как хлопнула входная дверь, закрывшись за безымянным кавалером Евы.
Ева выждала немного, борясь со стыдом, а потом поняла, что им некогда рассиживаться. Полиция уже едет, и ей ещё нужно предупредить Эбби. Ей не хотелось отпускать Лили, но выбора не было. Она встала.
— Я сейчас вернусь, Лил. Оставайся здесь. Я мигом.
Ева схватила беспроводной телефон и вышла на кухню, всё ещё не спуская глаз с Лили. Номер удалось набрать только со второй попытки, настолько сильно у нее дрожали руки. Уэс ответил после второго гудка. Ева даже не дала ему сказать «алло».
— Уэс, это Ева. Лили вернулась домой. Тебе нужно ехать к Эбби. Полиция уже направляется к ней, но ты должен сам сказать ей, что сестра вернулась. Это должен быть ты.
— Ева, о чём вы? Что значит она дома? Она… я…
— У меня нет времени на вопросы, Уэс. Поезжай за Эбби!
Ева повесила трубку и поспешила обратно в гостиную, где вновь заняла своё место на полу рядом с Лили и Скай. Она обняла дочь, качая её, как в младенчестве.
— Держись, Лил. Я здесь. Твоя мама с тобой, и я никогда тебя не отпущу.
ЭББИ
Эбби нащупала телефон в темноте. Она никогда его не выключала. Никогда не выпускала из виду. Она истово верила, что однажды ей позвонят и сообщат новости о сестре. Именно эта вера и держала её на плаву. Увидев на экране имя Уэса, она нахмурилась. Быстро выключила звук.
Что с ним не так, черт побери? Пять утра. Ему знакомо такое понятие как "личное пространство?
Эбби сглотнула, крепко зажмурилась и прижала большой палец к мизинцу, медленно считая до десяти. Один из её психиатров посоветовал это дурацкое упражнение. Она никогда не признается ему — он был самодовольным придурком с комплексом Бога, — но приём работал. Когда паника накрывала с головой, это спасало. Она проигнорировала значок голосового сообщения и села в кровати. Будь она поумнее, то попыталась бы поспать еще перед сменой в больнице.