Миссис МакГиннес кивнула.
- Умная девочка, а может, и не очень. Звучит сирена, и эти твари просыпаются, не так ли? Как деревянные куклы, решившие, что они больше не деревянные? Послушай, сирена – гудок начала их работы и Матушка Кроу управляет им так же, как и многие поколения до неё.
- Гудок начала работы где?
- На фабрике, дитя. Завод на холме, где делают кукол... по крайней мере, там, где их раньше делали. Теперь там происходят другие вещи, от которых у тебя кровь застынет в жилах, - она отмахнулась от этой мысли. - А теперь послушай. До пожара 1960 года завод Кроу был источником жизненной силы Стокса. Почти каждый в городе работал там, и это был хороший город с хорошими людьми, которые жили хорошей жизнью и уважали друг друга. Не то что паразиты в большом городе. Это были хорошие люди, и это был их город, и семья Кроу делала всё, чтобы он процветал. Ты слишком молода, чтобы знать об этом городе или фабрике, но когда-то, когда фабрика работала без остановки и была кровью этого города, там делали кукол. Кукол для детей. Куклы, марионетки, даже манекены. Творения Кроу были широко известны, заказы поступали отовсюду, а люди были сытыми и счастливыми и город процветал. И наблюдала за всем этим, фабрикой и городом, Матушка Кроу. Старая, добрая Матушка Кроу, любившая каждого из своих детей больше, чем себя саму.
Рамона удивлённо приподняла бровь. Та старуха на сцене не показалась ей любящей матерью.
- Дайте угадаю. Фабрика пришла в упадок, закрылась, люди ушли туда, где трава была зеленее, и Матушка Кроу приняла это близко к сердцу.
- Твой язык, - сказала миссис МакГиннес, качая головой. – Твой ужасный язык.
- Я что-то не так понял?
- Да, дорогая. Когда они нуждались в ней, она всегда была рядом. Но когда она нуждалась в них, они бросили её.
Рамона кивнула.
- Людям нужно кушать, мэм. Я уверена, что они не хотели уезжать, но им нужна была работа, чтобы прокормить своих детей. Я не думаю, что это преступление. Какого чёрта ей от них надо? Их первенцы?
По лицу старой леди пробежала тень, и Рамона поняла, что сказала лишнего. Но она ничего не могла с собой поделать. Она слишком многое пережила, и её нервы не только были на пределе, но и гудели, как телефонные провода. Она напряглась, приготовившись к драке.
- Может быть, она даже заслужила их, - сказала миссис МакГиннес, её дыхание участилось. - Она и её семья сделали многое для города и его жителей, и взамен они хотели лишь одну простую вещь: верность.
Рамона кивнула.
- Возможно. Но, возможно, она просила слишком многого. Верность - это хорошо, но она не поставит еду на стол. Готова ли была Матушка Кроу содержать всех из своего кармана?
- Ее карманы были так же пусты, как и их!
- Значит, у них не было выбора. Поэтому они ушли.
Миссис Макгиннес кивнула.
- Не все, не сразу. Но семья за семьей они покинули кладбище. Ведь Стокс - большое старое кладбище. Душа города была испорчена, прогнила до основания, и вот тогда он начал кровоточить. Я не ожидаю, что ты поверишь, но все, кто остались, видели это. Кровь начала сочиться из земли, пузырясь, как сырая нефть. В воздухе чувствовался её запах и вкус. Она просачивалась сквозь трещины на асфальте, заполняла дворы и бежала по водостокам. Одних это приводило в ужас, другие были в восторге от мистики всего происходящего.
Рамона вздохнула.
- А Матушка Кроу? Что она сказала о крови?
- Никто не знал. Она спряталась на старой фабрике, как паук в щели, и не выходила оттуда.
Как паук, подумала Рамона, потому что эта сумасшедшая старуха по-своему опутала весь город паутиной, и ей не нравилось, что горожане, её люди уходят из города, как мухи из паутины. Но кровь? Что это значит? Либо миссис МакГинесс преувеличивала, чтобы оправдать свою точку зрения, либо случилось что-то очень странное, и, учитывая всё, что Рамона видела, она не сомневалась, что в Стоксе могут произойти вещи, которые не могут произойти в любом другом месте.
- Как вы объясните эту кровь?
Миссис МакГиннес снова звякнула чашкой.
- Город умирал. Он испускал последний вздох. И как всё, что лежит израненное и измученное на смертном одре, он истекал кровью. Злокачественная опухоль проникла в этот город, и мы видели, как гнила его плоть. Буквально. Дома разваливались, деревья стояли без листьев. Вода в ручье испортилась, небо почернело, и ветер приносил кладбищенскую вонь. Невозможно, скажешь ты? Ты думаешь, я приукрашиваю, не так ли? Я говорю то, что видела. Этот город пожирала болезнь. Тогда мы этого не знали, но тому была причина. Видишь ли, там, на фабрике, Матушка Кроу тоже умирала. Злокачественная опухоль, поразившая город, зародилась в ней и распространилась от фабрики в город. Я же говорила тебе, что в этом городе течёт кровь Кроу. Когда она заболела и умерла, то же самое произошло и с городом. К тому времени нас осталось не так уж много. Может быть, двадцать семей, не больше. Но все мы были свидетелями этого.