Лиза взглянула на него с хитрым прищуром.
– Ещё б ты не был согласен. Ты, как я погляжу, кобель тот ещё! Я сразу поняла, как только увидела тебя. Меня не обманешь. А уж когда ты рот открыл, последние сомнения исчезли.
Влад приосанился и самодовольно усмехнулся. Весьма своеобразная, на любителя, похвала девушки прозвучала для него как музыка. Она как будто видела его насквозь, читала его мысли и говорила именно то, что он желал от неё услышать. И, не смущаясь и не затягивая дела, выполняла его желания.
Денис же, в некоторых вопросах, очевидно, не такой продвинутый и свободный от замшелых предрассудков, как его соседи, всё не мог прийти в себя от услышанного и не знал, что ему думать обо всём этом и как вести себя. Он испытывал странные, противоречивые ощущения. С одной стороны, он чувствовал себя неудобно и сидел как на иголках; ему казалось, будто он случайно оказался свидетелем чужого интимного разговора, совсем не предназначенного для его ушей. А с другой – этот более чем откровенный обмен мнениями между его приятелем и незнакомой красоткой, неожиданно очутившейся в их машине, явившейся к ним точно из ниоткуда, невольно возбуждал его, будоражил его воображение, и он, хотя сам не принимал и не собирался принимать участия в беседе, слушал тем не менее очень внимательно, не пропуская ни слова и строя предположения, к чему же она в конце концов приведёт.
Занимал этот вопрос и Влада. Только не в теоретической, как его напарника, а в сугубо практической плоскости. Для него разговоры с девушками никогда не были самоцелью, они были лишь мостиком, необходимым и неизбежным этапом на пути к чему-то более существенному и ощутимому. И именно в этом вполне конкретном, точно обозначенном направлении он двигался и теперь. Тем более что обстоятельства благоприятствовали ему как никогда. Похоже было, что он ухватил наконец удачу за хвост и встретил ту, о которой можно было только мечтать. Девчонка, по всей видимости, была совершенно без комплексов. Полная оторва! Та не так уж часто попадающаяся женская особь, о которой грезит любой парень. И даже завоёвывать её не пришлось, стараться, тратить силы и нервы. Она, как созревший плод, сама упала ему в руки. И плод-то был не абы какой, а сочный, манящий, так и просящийся в рот. И можно было не сомневаться, какой он сладкий внутри. Что многократно усиливало желание попробовать его и оценить его вкус.
И, раззадоренный и обуреваемый всё более разгоравшимися в нём желаниями, которые по своей остроте и напряжённости не шли ни в какое сравнение с теми, что он испытывал во время недавней охоты на девушек, в разы превосходя тогдашние ощущения, он, уже не в силах остановиться, смело пошёл дальше в своих расспросах:
– А какие позы ты предпочитаешь?
«Что он несёт?» – мелькнуло в голове у совершенно обалдевшего Дениса. – «Какие нахрен позы?!»
Лиза же по-прежнему была невозмутима и бесстрастна, как бронзовое изваяние. Докурив к этому времени сигарету и выбросив окурок за окно, она откинулась на спинку и приставила пальчик ко лбу.
– Да особых предпочтений в этом смысле, наверно, и нет, –промолвила она после короткого раздумья. – Каждая поза хороша по-своему. Тут главное, чтобы парень не был мудаком и думал не только о себе, а постарался бы доставить удовольствие и мне.
«Я! Я не буду думать о себе! Я доставлю тебе удовольствие, моя королева!» – чуть не крикнул Влад, почувствовавший в этот момент настоящее возбуждение и сладкую дрожь в теле, что заставило его крепче вцепиться в руль и чуть сбросить скорость, так как, с одной стороны, он заметил расположившихся невдалеке гаишников, а с другой – он понимал, что становится рассеянным, всё меньше смотрит на дорогу и уже не в состоянии думать ни о чём другом, кроме своей очаровательной и разбитной пассажирки, в которой утончённая, изысканная красота и предельное, восхитительное бесстыдство выступали в таком бесподобном сочетании, что не восхититься и не увлечься ею было просто невозможно. В сравнении с нею сразу потускнели и отодвинулись на задний план все красотки, которых он видел и с которыми познакомился, а некоторым даже назначил свидание, накануне, все эти Ангелины, Оксаны, близняшки, блондинки, брюнетки и прочие. Он мгновенно забыл о них, выбросил их из памяти, как ненужный, обременявший её хлам. Такая же участь постигла и Диану, и другую, настоящую, вроде бы любимую им Оксану, о которой он до этого нет-нет да и вспоминал, мысли о которой совсем недавно будили в нём острую, щемящую сердце тоску и заставляли порой внезапно мрачнеть и задумываться.