– Значит, не хочешь разговаривать, – проговорила девушка, отбросив шутливый тон и нахмурив брови. – Решил разозлить меня? Зря. Неправильную тактику выбрал. Ты, уж не знаю почему, косо смотрел на меня ещё там, в машине. А я очень не люблю, когда на меня так смотрят. Я привыкла к совсем другим взглядам и к другому отношению. Так что ты уже тогда сильно обидел меня. А обиженная женщина… сам, наверно, знаешь, если не дурак… А теперь ты ещё больше усугубляешь своё положение. И без того, прямо скажем, не блестящее. Упрямишься чего-то, бычишь, в молчанку играешь. Повторяю тебе: хреновая тактика. Ты ничего этим не добьёшься, ничего не выиграешь. Ты и так уже проиграл всё, что только можно. А так сделаешь только хуже… Хотя, по правде говоря, куда уж хуже! – злорадно осклабилась она, сверкнув глазами и вперив их в поникшего, мертвенно бледного Дениса, внешне уже не очень-то отличавшегося от своего отошедшего в лучший мир напарника.
Неизвестно, то ли её всё более угрожающие речи возымели наконец действие, то ли Денис решил сказать хоть что-то напоследок, но он вдруг вскинул глаза на Лизу и тихо, с запинкой произнёс:
– З-зачем вы это делаете?
Услыхав его слабый, надорванный голос, она всплеснула руками и с жаром воскликнула:
– Ну наконец-то! Дождались. Сподобился сказать хоть слово. А то я уж думала, клещами придётся вытягивать их из тебя… Хотя и это, возможно, будет, – примолвила она потише и с игривым видом подмигнула Валере. А затем продолжила, обращаясь к Денису: – Ты, однако, как я погляжу, не слишком-то общительный. Опять-таки в отличие от твоего приятеля, мир его праху. Вот уж балабол был, тарахтел без умолку, как трещотка. Как это, интересно, вы дружили, такие разные? Хотя противоположности, как известно, сближаются… Впрочем, ладно, я отвлеклась. Возвращаемся к твоему вопросу. Зачем мы это делаем?.. Хм, а в самом деле, зачем? Как-то никогда не задавалась этим простым вопросом. Ты вот заставил меня задуматься.
Она с потешно-серьёзной миной приставила палец ко лбу и закатила глаза кверху, будто и впрямь погрузилась в раздумье. Которое, однако, продолжалось совсем недолго, так как девушка, не выдержав, прыснула и залилась весёлым, искромётным смехом. Отсмеявшись, она повернулась попеременно к обоим своим братьям, стоявшим чуть позади, и с забавной ужимкой повторила им Денисов вопрос:
– Так зачем мы это делаем, братцы-кролики? Вот товарищ интересуется. Надо уважить его. Разъяснить ему всё это. А то он подумает ещё, что мы скрываем от него что-то, секретничаем, таимся. А ведь это не так. Нам нечего скрывать от общественности. Нет у нас никаких тайн. У нас вообще душа нараспашку. Мы открыты, доверчивы и наивны, как дети. От этого, собственно, и все наши проблемы. От этого иногда и страдаем… Ну да ладно, не будем о грустном, – оборвала она, по своему обыкновению, саму себя и вновь озвучила заданный Денисом вопрос: – Так зачем же, в самом деле, мы всё это делаем? Зачем нам это нужно? Чего мы добиваемся? Чего хотим?
Валера и Толян молчали. Один – дурашливо усмехаясь и корча рожи, другой – по-прежнему с замкнутым, чуть отрешённым видом.
Лиза, по-видимому и не ожидая отклика от своих подельников, ответила на свои вопросы сама:
– А просто так! По приколу. От нечего делать. Живём-то, сам видишь, на отшибе, в захолустье. Хуторяне типа, т-твою мать… В город выбираемся от случая к случаю. Короче, скукотища. Прям хоть волком вой. А скука – страшная вещь. Такие мысли порой начинают посещать. Аж жутко становится… Ну и вот, чтоб не перерезать друг дружку с тоски, мы подумали, подумали, да и порешили резать других. Так-то оно лучше будет, безопаснее. Ну а потом вошли во вкус и уже не смогли остановиться. Это, блин, реально затягивает. Это как наркота. Попробовал разок, так, ради интереса. И уже не можешь остановиться. Хочется снова и снова. Дурь покрепче, дозу побольше. Замкнутый круг. И выхода нет… Ну как, устраивает тебя такое объяснение?