– Ну чё уставился? – промолвил тот, по-прежнему шепчущим, прерывающимся голосом, с явным усилием. – Я не призрак… я ещё жив… пока ещё жив… Но осталось мне недолго… так что нам надо спешить.
Денис скривился и опять уронил голову на пол.
– Куда?.. Куда нам с тобой уже спешить?.. На тот свет разве что… Ну, за этим дело не станет…
– Мне – да, – прервал его Влад, стараясь придать своему бессильному, то и дело обрывавшемуся голосу хоть немного твёрдости. – Мне действительно спешить уже некуда… Я умираю, и меня уже ничто не спасёт… Чую, мне остались считанные минуты… Но ты… ты ещё можешь спастись… у тебя ещё есть шанс…
– Шанс! – повторил Денис с мрачной, безнадёжной иронией. – Ты серьёзно?.. Меня порезали, как кабана на бойне. Эта бешеная сука избила меня до полусмерти. На мне живого места не осталось… Какой уж тут шанс?.. Я мечтаю сейчас только об одном: сдохнуть поскорее и разом прекратить этот кошмар.
– У меня нет ни времени, ни желания спорить с тобой, – голос Влада раздавался глухо, как из бочки. – Если так хочешь умереть – умирай… Я просто хотел помочь… Чтобы хоть ты спасся… вырвался из этого ада…
– Не вырвусь, – вымолвил Денис после паузы с горестной интонацией. – Я связан по рукам и ногам. Двинуться не могу… Я тела своего уже почти не чувствую.
Влад помолчал, будто в раздумье. Слышалось только его хриплое, прерывистое дыхание. Потом заговорил вновь:
– Л-ладно… от тебя многого и не требуется… Просто попытайся подпозти ко мне.
– Зачем?
– Ты не вопросы задавай, а делай, что я говорю… У нас нет времени на болтовню… Ползи сюда!
Денис, хотя так и не уразумел, чего хочет от него приятель, сделал попытку двинуться с места. Получилось у него не очень: он скорее лишь судорожно дёрнулся всем телом, как недобитый, мучительно умирающий зверь, но остался лежать на месте. Его конечности, от сильно стягивавших их верёвок, затекли и одеревенели, и он практически не ощущал их. От большой потери крови шумело в голове и темнело в глазах, и он ожидал, что вот-вот опять потеряет сознание. Что, впрочем, уже не слишком пугало его. Как, похоже, и сама смерть…
Но Влад, судя по всему, не собирался так легко отступаться от задуманного. И близость смерти, ледяное дыхание которой он чувствовал всё более явственно и в скором наступлении которой не сомневался ни секунды, вынуждала его быть настойчивым и нетерпеливо взывать к товарищу по несчастью:
– Денис!.. Денис, не отключайся… Встряхнись, постарайся и ползи ко мне… Тут ведь совсем немного… чуть-чуть… Ну, давай, давай… так надо.
И, понуждаемый этими призывами, Денис, по-прежнему не представляя, что понадобилось от него напарнику, преодолевая слабость и немоту, понемногу растекавшуюся от конечностей по всему телу, тяжело дыша, кряхтя и постанывая от натуги, за несколько минут кое-как одолел совсем небольшое расстояние, разделявшее их.
Оказавшись рядом с другом и увидев его вблизи, Денис невольно содрогнулся. Влад был похож на мертвеца, лишь по какой-то случайности ещё говорившего и даже немного двигавшегося. Его кожа поблёкла, сморщилась и приняла неестественный, пергаментный оттенок; щёки ввалились, и под ними чётко обрисовались челюсти; истончившихся иссиня-бледных губ вообще почти не было видно – они сливались с кожей того же цвета. Мутные, затянутые серой дымкой глаза глубоко запали и глядели тускло, безучастно, отчуждённо, как смотрят покойники.
– Что, хорош? – спросил Влад, заметив изумлённо-испуганный взгляд приятеля. – Краше в гроб кладут?
Денис не ответил и смущённо потупил взор.
– Ладно, не обо мне речь, – холодно произнёс Влад. – Со мной всё кончено. Я чувствую, что умираю… Попытаемся спасти хотя бы тебя… Из-за меня ведь ты оказался здесь… моя вина…
Денис уныло покачал головой.
– Спасти!.. Как?
– Вот так! – и Влад приподнял руку с зажатым в ней ножом.
Денис удивлённо взглянул на него.
– Откуда он у тебя?
Влад хмуро свёл брови. Его померкшие глаза потемнели от ненависти. С усилием выдавил из себя:
– Это нож этой гадины… Она швырнула его… он упал рядом со мной… Может быть, не случайно…
Его дрожащий, задыхающийся голос прервался, и некоторое время он молчал, бессильно уронив голову и чуть пошевеливая помертвелыми губами. Слышалось лишь его тяжёлое, с присвистом дыхание и редкое бессвязное бормотание. Он словно впал в забытьё. Которое продолжалось минуту или две, после чего он вскинул голову, повёл кругом затуманенным, будто невидящим взором и, заметив лежавшего рядом приятеля, несколько секунд тупо смотрел на него в упор, точно не узнавая. Затем, видимо узнав и вспомнив, кивнул, взял нож, выпавший было из его ослабевших пальцев, и глухо, сквозь зубы произнёс: