— Ко мне приходили за властью. За богатством. За удачей. Даже за женщинами, хотя это глупо. Но я не вижу, чего просишь ты. Что тебе надо от меня, смертное дитя?
— Помощи, — пискнула Вирита.
— Это ясно. Какой именно? Чего ты хочешь?
— Я замуж не хочу! — всхлипнула девушка. — За того, кого батюшка выбрал! Он страшный!
— Страшней меня? — Древний рассмеялся, и лес откликнулся гулким эхом, уханьем сов и, вроде бы, далеким камнепадом. — Какого-то смертного мужчину ты боишься сильней, чем меня?
Тут, наверное, надо было или испугаться окончательно и отправиться в спасительный обморок, или начать униженно извиняться. Но Вирите словно шлея под хвост попала!
— Замуж — это, знаешь, на всю жизнь! — выпалила она. — С тобой, книги пишут, можно договориться, а если и нет, хуже все равно не будет.
— Это что ж у тебя за книги такие?
— Дневники… Заметки прадеда, благородного Рейаса дель Борнио.
— Ах, этого… — Древний снова рассмеялся, но теперь в его смехе словно звенел по камням ручей и стучали копытами кони. — Ладно. Значит, хочешь изменить суженого — верно?
— Д-да… — Вирита хотела сказать «наверное», она и сама не знала, другого суженого хочет или вовсе свободы от пугавшего замужества, а может, еще чего-то, смутного, ей самой до конца не ясного. Но каким-то неведомым образом оказалось, что ответить можно только «да» или «нет».
— А заплатишь чем?
И снова хотела ответить «не знаю», спросить, какая именно плата устроит Древнего, но вырвалось помимо воли:
— Чем угодно!
Синие глаза полыхнули торжеством.
— Уезжай, — приказал Древний. — Все будет.
Сама не поняла, каким образом, Вирита очнулась в седле — и, едва успела удивиться, едва в пустой голове вспыхнула заполошная мысль: «Что я наделала!» — как Каштан дико заржал и рванул с места в галоп, разве что милостью Великой не натыкаясь на деверья. Несся, не разбирая дороги, насмерть перепуганная всадница только и могла, что из последних сил держаться. Вдруг в непроглядной темени ночного леса мелькнул огонек, даже не свет — едва заметный отблеск. И Вирита, испугавшись, что Каштан пронесет ее мимо и в конце концов просто свернет себе шею в буреломе, закричала отчаянно:
— Спаси-и-и-ите-е-е-е!!!
Глупо. Конечно, никто ее не спас, зато Каштан словно еще больше взбесился, хотя куда уж больше! И зачем ее только понесло к этому Древнему?! Что за дурь в голову стукнула! Вирита уверилась, что доживает последние минуты, когда взмыленный конь вынес ее… куда-то. Мелькнула сбоку громада темной башни, впереди засияли лунные отблески, словно рябь на пруду, хотя там точно была не вода, и Каштан свалился, хрипя, в эти отблески, сбросив всадницу.
Дальше она ничего не помнила.
ГЛАВА 4. Гости из-за Грани
Прежде чем предлагать коню морковку,
убедитесь, что он не людоед!
Гнедой конь, еще мгновение назад абсолютно и несомненно мертвый, поднялся на ноги, тряхнул головой и уставился на Мариуса горящими глазами. Черная грива взвилась облаком, да так и осталась. Шерсть потемнела: была гнедой с рыжим отливом, точь-в-точь спелый каштан, а стала — бурой, как запекшаяся кровь. В глазах появился мертвенный зеленоватый отблеск.
А хуже всего, что Мариус и близко не представлял, что это за тварь такая и чего от нее ждать. Не рассказывал мастер Турвон ни о ком похожем.
Что ни говорите, а есть в благородном воспитании свои плюсы. Отчаянно хотелось плюнуть на все и удрать куда подальше, но душа наставника все еще бродила за Гранью, а значит — нужно оставаться на месте и держать связь. Что бы ни случилось. Даже если целый табун сначала сдохнет на этих камнях, а после превратится в потусторонних тварей!
— Нечего со мной в гляделки играть, — буркнул Мариус, сам себе доказывая, что он молодец и вообще о-го-го, и вовсе даже не думал чего-то там бояться.
Конетварь переступила копытами, звонко цокнув по отмытым камням, и насмешливо фыркнула. Как-то не просто не по-конски, а даже, можно сказать, по-человечески. Один в один, как фыркала тетушка Амалия, желая без слов показать племяннику всю беспредельную глубину его глупости. Так бы и врезал по наглой морде! «Наставник, возвращайтесь уже!» — мысленно взмолился Мариус. И, как будто этого и не хватало мастеру Турвону! Связь дернулась особенно сильно, тело наставника поднялось, открыло глаза — и, как раз когда Мариус обмер от ужаса и бессильной паники, в пустой взгляд живого трупа вернулась человеческая осмысленность.