Катя уже купила билеты и оставалось дождаться, когда все подтянутся. Ребята потихоньку собирались, таща баулы с продуктами, пивом, водой и покрывалами. Игошин притащил гитару, которая была размером почти с него, теперь придётся весь день слушать его писклявое мычание. Я стоял в толпе и с замиранием сердца ожидал неприятной встречи.
И тут из за ларька с шаурмой показались они. Машка держала под локоть додика и что-то весело щебетала, Кораблёв нёс пакет, наклоняясь в сторону от тяжести. Надо же, мне не доверили покупать продукты, а чепушиле доверили!
Они подошли к нам, делая вид, что меня не замечают. Машка буркнула короткое «привет» куда-то в сторону, а Кораблёв специально встал так, чтобы наши взгляды не пересекались.
Когда все собрались, мы взяли пакеты и загрузились в автобус. Я сидел сзади и всю дорогу наблюдал, как Машка, сидящая через несколько рядов от меня, шепчет додику что-то на ушко, а он мерзко хохочет. Мне очень хотелось треснуть его по башке, чтобы он перестал смеяться, но я просто отвернулся и весь оставшийся путь пялился в пыльное окно.
На даче все разбрелись по разным углам, занимаясь своими делами. Девчонки резали салаты, парни разводили костёр и раскладывали мясо на решётку, Игошин бренчал три известные ему аккорда. В процесс подготовки к празднику были не вовлечены только три человека, я и Соколовская с додиком.
Я сидел на бревне и потягивал безалкогольное пиво, косясь на то, как Машка флиртует с Кораблевым. Она водила пальцами по воротнику его джинсовой куртки, подтягивала его к себе, чмокала, отпускала назад и так по кругу. Додик гладил Машку по спине и крутил прядь ее волос.
Я его сейчас убью, пусть меня посадят!
- Эй, бандит, - ко мне подсел Золотухин, перехватив мой взгляд, - Не порть себе праздник.
- Да все отлично! – я смял банку, бросил в сторону мусорного ведра, но промазал.
- Отпусти ты ее, пусть живет, как хочет.
- А я разве ее держу? – я недовольно на него покосился.
- Ну, а чего тогда сидишь страдаешь? Расслабься!
- Ничего ты, Гарик, не понимаешь! – грустно выдохнул я, - как ты думаешь, насколько неловко я себя сейчас чувствую?
Он понимающе закивал.
- Знаешь, ты так и будешь бояться, подойди к нему и поговори. Ударьте по рукам и живете дальше. Было и было, что, умирать теперь?
- Неее, я не смогу с ним нормально поговорить, мне хочется сломать ему челюсть.
- Опять? – засмеялся Золотухин, - ты же не совсем дурачок, чтобы ещё раз это сделать?
Я грустно хмыкнул и открыл новую банку пива.
- Прямо сейчас иди! Не переживай, мы рядом, больше не дадим тебе наделать глупостей.
- Да никуда я не пойду, что ты ко мне привязался? – возмутился я.
Но Гарик уже спихнул меня с бревна и я громко выругался чем привлек к себе внимание.
- Кораблёв, можно тебя на минутку? – Золотухин воспользовался ситуацией.
Додик насторожено на нас посмотрел, а Машка вцепилась в его руку. Защищает, голубушка…
Кораблёв оставался на месте, поэтому мне пришлось самому пойти в его сторону, мне нравилось, что он меня боится, пусть испугается ещё больше.
Машка встала перед ним, закрывая его своей спиной.
Какая прелесть! Только трус может прятаться за девчонкой.
- Поговорим? – хрипло сказал я.
- Зуев, не надо, - испугано протараторила Машка.
- Успокойся, женщина, все будет нормально, - я закатил глаза.
Машка вопросительно на меня смотрела, пытаясь понять, блефую я или нет и продолжала сжимать руку додика.
- Я тебя хоть раз обманывал?
Кораблеву стало не удобно, что я отпрашиваю его, как у мамы, он сделал шаг в мою сторону, отцепившись от Соколовской, и мы пошли вдоль дачного домика.
Я обернулся на Машку, она за нами не шла, хорошо, значит доверяет.
- Не знаю, зачем ты это сделал, но спасибо.
Мы остановились под яблоней, и я стал рассматривать землю под ногами, чтобы не смотреть ему в глаза.
- Если бы у меня был выбор, ты бы сел в тюрьму, - жестко ответил Кораблёв
- Зачем тогда ты забрал заявление? – я ничего не понимал.
- Маша настояла.
На душе сразу стало тепло. Я знаю, что куколка меня любит, не совсем так, как мне хотелось, но все же любит.
- Как раз об этом, - я хищно на него посмотрел, - Машка знает, что ты любишь девушек постарше?
Додик испугался, по-настоящему испугался, я видел как расширяются его зрачки и подрагивают губы.
- Будешь меня шантажировать? – неуверенно спросил он.
- Не знаю.
Я не мог скрыть злорадство и пакостно улыбался.