Заставив себя выбраться из -под одеяла, я потащилась в душ, надеясь, что вода поможет мне взбодриться, но была неприятно разочарована, когда этого не произошло. В голове царил неприятный вакуум, во рту чувствовался отвратительный привкус и общая разбитость организма ясно давала понять, что чертов Клиф прав -пить я не умею.
Мысль о Клифе удовольствия не доставила, зато помогла собраться с силами и вспомнить, что Волк на ночь глядя уволок папу черт знает куда, и броситься к шкафу. Наряжаться не было ни сил, ни желания, поэтому я влезла в первый попавшийся сарафан из белой джинсовой ткани, торопливо расчесала волосы и выскочила из комнаты, в коридоре нос к носу сталкиваясь с Марией.
-Доброе утро, Валерия, -как всегда с безукоризненной вежливостью произнесла наша старшая горничная, держа на лице свое привычное бесстрастное выражение.
-Папа где? -выпалила я, совершенно проигнорировав ее слова -тратить время на расшаркивания с прислугой хотелось меньше всего.
-В кабинете, -спокойно отозвалась Мария, -с бумагами работает. Вам еду туда принести или в столовую? До обеда еще час, а завтрак вы проспали.
-В кабинет, -невнимательно отмахнулась я и чуть ли не бегом отправилась в вышеуказанном направлении, чувствуя, как ладони от волнения противно вспотели. Не удосужившись постучаться, я ворвалась в рабочую зону папы и была вынуждена резко притормозить, едва не споткнувшись о вытянутые ноги Клифа, вольготно расположившегося в кресле перед папиным столом.
-Куколка, -лениво приветствовал он меня, -доброе утро. Одета ты не по погоде, -бойцовый пес Волка кивнул в сторону окна, за которым многозначительно нависли низкие серые тучи.
Я его проигнорировала, понимая, что вступать в полемику совсем вот не хочется, и устремилась взглядом на папу, который, уставший и невыспавшийся, если вообще спавший, просматривал на макбуке какие -то документы. Перед ним стояла чашка остывшего кофе и тарелка с овощным омлетом, но как я заметила, к еде папа так и не притронулся.
-Пап, -я переступила через вытянутые ноги Клифа и вплотную приблизилась к столу, заставляя папу с неохотой поднять голову и устало мне улыбнуться.
-Доброе утро, солнышко. Как спалось?
-Пап, не заговаривай мне зубы, пожалуйста, -стараясь сохранить остатки самообладания, попросила я, упершись взглядом в его помятую и несвежую рубашку. Мария принесла чистую, но папа к ней вряд ли притронулся, как и к завтраку. Значит, дело дрянь. С утра я привыкла видеть папу гладко выбритым, отлично позавтракавшим и в идеально выглаженной рубашке, но сегодня что -то пошло не так. И началось еще вчера.
-И в мыслях не было, -вздохнул папа, -теперь уж точно. Я могу поговорить с дочерью наедине? -обратился он к Клифу.
-А смысл? Я все равно в курсе и ничего нового не услышу, -пожал мощными плечами ставленник Волка.
-И тем не менее, я был бы крайне признателен за возможность пообщаться с Валерией с глазу на глаз, -крайне вежливо и корректно произнес папа, хотя ему явно стоило немалых усилий сдерживать раздражение.
-Десять минут, -Клиф с видом, словно делает нам величайшее одолжение, встал из кресла и, взяв меня за руку, внимательно посмотрел на черный браслет, который сам же вчера на меня нацепил. Хмыкнув, он разжал пальцы и повернулся к нам спиной, в дверях притормаживая, чтобы пропустить в кабинет Марию с подносом в руках.
Я рухнула в оставленное им кресло и страдальчески посмотрела на папу, пока Мария тщательно сервировала журнальный столик, расставляя на нем тарелки. Свежеподжаренный омлет с ветчиной и грибами, салат из свежих овощей с оливковым маслом, бутерброды с красной рыбой, ветчиной и сыром, творог на топленых сливках и еще пара -тройка тарелок, на содержимое которых я не стала и смотреть. Понятие "легкий завтрак" Марии было незнакомо. Даже странно, учитывая, что сама она питалась куда как менее калорийно, явно повинуясь балетному образу жизни, с которым расстаться до конца так и не смогла, хотя уж сейчас -то ей поддерживать вес точно смысла не имелось.
-Ну? -нетерпеливо спросила я, для приличия отправляя в рот ломтик семги, хотя аппетита не было совсем.
-К сожалению, я не смог уговорить Волка отказаться от твоей, будем откровенны, паршивой идеи с женитьбой, -папа осторожно дотронулся до разбитого лица, поморщившись от боли. -Ему позарез нужен этот завод, а своего господин Волков добивается любыми путями. Это у них семейное, Матвей, его отец, тоже таким был и сына под стать себе воспитал.