– Ты вообще ешь? – спросил парень, садясь напротив нее за стол.
– Конечно. Если ты намекаешь на мой род занятий, то мы не питаемся травой. Тренировки все-таки требуют много энергии. Я порой могу одна целую пиццу слопать.
Татьяна при этом обхватила обеими руками пустое пространство перед собой, показывая тем самым объем пиццы, с которым она могла бы справиться. Она, пожалуй, переоценила свои возможности, потому что Вадим наискось осмотрел ее с ног до головы и отрицательно покачал головой, мысленно заключив, что в такую тонкую девушку такая пицца явно не поместится. Он по-доброму улыбнулся.
– Кстати, о пицце. Может, закажем? Ты, наверное, как раз после тренировки проголодалась? А я еще даже не завтракал.
– Давай, – согласилась Татьяна, хоть пока и не чувствовала острого голода.
– Платим пополам? – спросил Вадим, пытаясь заглянуть ей в глаза.
– Если это намек, то я тебя угощать не собираюсь, – горделиво ответила Татьяна, отворачиваясь. – Ты сказал, что диски тебе даром не нужны.
Парень посмеялся, потому что имел в виду не то, но оценил ее находчивость. Он принес ноутбук и зашел на сайт для заказа еды на дом, тот самый, который был указан на магните. Теперь стало понятно, откуда у него этот магнит и для чего нужен. Пицц в ассортименте было великое множество. Татьяна аж растерялась. Она ела пиццу, но не то чтобы очень часто, и тем более сама ее никогда не заказывала, потому плохо в них разбиралась. Для нее было открытием, что у каждой пиццы есть название и что названия эти универсальны по всему миру. Вадим то и дело предлагал ей то «Гавайскую», то «Маргариту», то «Пеперони», а она понятия не имела, что из этого с чем. Потому, дабы не выдать очередное свое невежество, говорила наугад. В итоге они решили заказать «Баварскую» и «Четыре сыра». Еду обещали привезти через час. В ожидании пиццы Вадим предложил снова заняться мозаикой. Татьяна этого ждала и легко согласилась. Она уже забыла, что изначально намеревалась дальше порога не заходить.
Пока он снова раскладывал все на полу мастерской, начиная с газет и заканчивая полотном с уже приклеенной мозаикой, Татьяна выбирала мультфильмы, которые хотела бы посмотреть. Он снова все перекладывал со стеллажей на пол. Когда она выбрала пятый, уже можно было приступать к работе. На сей раз объяснять азы было не нужно. Татьяна все прекрасно помнила, сама себе удивляясь, как ее завлек этот процесс. Он, действительно, помогал абстрагироваться и успокаиваться. Но Вадим все равно находил возможности делать ей замечания, пояснять дополнения и что-нибудь за ней переправлять.
В процессе он задавал ей обычные вопросы, которые задают друг другу малознакомые люди, пытался узнать о ней хоть что-нибудь, но Татьяна отвечала односложно, без подробностей. Не потому, что не хотела рассказывать, а потому что было нечего. Она не знала, что еще о себе, кроме того, что является балериной, она может рассказать. Поняв это, Вадим стал рассказывать о своей учебе, которую в итоге бросил, устроившись работать барменом, потому что было нужно кормить самого себя. Рассказывал забавные истории, что с ним случались во время учебы, про своих преподавателей и однокурсников. У него хорошо получалось их пародировать. Татьяна, конечно, не могла знать, какие они были на самом деле, но его пародии выглядели очень правдоподобно, хоть и карикатурно. Она нашла парочку схожих типажей и среди своих преподавателей, поэтому юмор ей пришелся кстати. Ей было интересно узнавать о нем что-то новое. Она удивилась, узнав, что он учился в Репинском училище на факультете монументальной живописи. Это с трудом укладывалось в ее голове наравне со знанием, что он бармен. Настолько сильно отец втемяшил ей в голову, что все бармены – недалекие люди. Впрочем, он все равно не закончил институт. Это, скорее, подтверждало отцовское мнение, но Татьяна все равно не могла отнести его к тем, кого описывал отец. Он был слишком не таким.