– Опять этот надоедливый бармен! – воскликнул отец. – Хватит преследовать мою дочь! Это уже смахивает на преступление. Я полицию вызову, если ты от нее не отстанешь!
Его худая фигура в темно-сером костюме с переливами вся дрожала от злости. Он широко расставил ноги, чтобы казаться шире и мощнее, сначала растопырил пальцы на ладонях, а потом сжал их в кулаки. Зрители уже наблюдали с интересом, что будет дальше. Драма разыгрывалась не на шутку. А Татьяна хотела провалиться сквозь землю и вообще никогда не существовать на этой планете.
Вадим тоже широко расставил ноги и сжал руки в кулаки. Он всем корпусом повернулся к отцу Татьяны. Лицо его приобрело недоброе выражение. Ноздри расширялись от учащенного дыхания. Было видно, что кровь в нем тоже кипит, но говорить он начал относительно спокойным холодным тоном:
– Здесь вы мне не указ.
– Каков наглец! Я ее отец! И именно я тебе здесь указ! Смотри, сколько неприятностей ты ей доставляешь! Я тебе уже говорил, что не желаю тебя с ней видеть, – театрально, впрочем, как и всегда, высказался отец.
– Мне плевать, чего вы не желаете, – решительно ответил Вадим и взглянул на онемевшую от ужаса происходящего Татьяну, которая прикрыла рот рукой, услышав его дерзкие слова.
В голове у нее промелькнула мысль: «Как можно так разговаривать с папой?» Но Вадим спокойно продолжал:
– Мне нравится ваша дочь. И я не отступлю только потому, что вам не нравлюсь я.
– Ты ей не нравишься! – вскричал отец, поставив ударение на последнее слово, вместо второго, растерявшись больше от его самоуверенности, чем от наглости. Получилось истерично. – Очнись! Она ведь сама тебе об этом каждый раз говорит. Что за спектакль ты здесь устроил?
– Спектакль устроили вы. Это ваша стезя. А я всего лишь бармен.
– Куколка, ну, скажи ему в сотый раз! – отец в бессилии развел руками в воздухе, повернувшись к дочери. – Я же тебе говорил с барменами не связываться. Они все тугодумы. Еще и навязчивые.
Кто-то над этим посмеялся, но большая часть как труппы, так и зрителей взволнованно молчала в ожидании, что ответит на это Татьяна или что вытворит парень. Подружки тоже замерли, кто в «охах», кто в «ахах» от этого реалити-шоу. Вадим посмотрел на Татьяну. Взгляд у него был спокойный и неколебимый. С таким можно было чувствовать себя как за каменной стеной. Но Татьяна испугалась этого взгляда. Больше потому, что видела в нем отражение своего желания смотреть туда вечно.
– Уходи, пожалуйста, – тихо сказала она, опустив голову. – Я устала это объяснять.
Несколько секунд, пока Татьяна еще чувствовала на себе его взгляд, в зале стояло сильно заряженное напряжение. Очень тихо по сцене пробежался шепот. Потом послышался тяжелый вздох и приглушенные ковролином одинокие шаги, отдаляющиеся от сцены. Когда Татьяна подняла глаза, Вадим уже проходил последние ряды. Шел он уверенно, своим привычным шагом, не быстро и не медленно. И все это время, пока он не хлопнул дверью, остальные молчали.
– Чего замерли? Репетиция окончена, – громко сказал их преподаватель, ударив в ладоши.
Только тогда все начали расходиться.
Татьяна хотела реветь навзрыд, но толпа вокруг ее останавливала. Горло словно сковала колючая проволока. В памяти эхом еще отдавались равномерные глухие шаги. Лицо продолжало краснеть, наливаясь кровью, а сердце неистово стучать. В гримерке сильно не хватало кислорода, ведь окон там не было. Вентиляции, видимо, тоже. Татьяна схватила свои вещи, сняла пачку и, не переодеваясь, просто накинула плащ сверху, чтобы как можно скорее уйти отсюда. Но подружки остановили ее в проходе.
– Ну, ты даешь, Танька! А че не признавалась, что это твой ухажер? – спросила Даша, вталкивая девушку обратно в гримерку. – Ну, вы, конечно, устроили шоу. Ты его специально, что ли, надоумила букет принести? Чтоб хоть какие-то лавры словить?
Даша осмотрела кругом всех подружек, и они все дружно рассмеялись. Татьяна выдавила из себя слабую усмешку.
– Я вообще не знала, что он придет, – тихо врала она, отворачиваясь. – Мне пора, отец ждет.
Она оглядела всех четверых подруг разом, нигде не найдя понимающего взгляда, а только усмехающиеся, и выбежала из душной комнаты. Убегая по длинному коридору к выходу, она еще долго слышала их громкий смех. Слов разобрать уже не могла, но была уверена, что смеялись именно над ней, Вадимом и отцом.