– А мы тебя помним, – игриво сказала Даша, чуть вытягиваясь вперед, чтобы лучше видеть бармена. – Ты вчерашний Танькин фанат с подсолнухами! Ты нас повеселил!
– Спасибо, я старался, – холодно ответил Вадим. – Что все-таки будете пить?
– Мне интересно, где ты взял подсолнухи? Наверное, половину своей зарплаты на них потратил! – продолжала насмехаться Даша. – Как тебе повезло, Танька! Настоящий фанат! Ничего не пожалел ради кумира!
Близняшки прыснули от смеха, как будто эта шутка прозвучала из уст какого-нибудь остроумного комика. Муравьева даже мускулом не пошевелила, молча глядя с Татьяны на Вадима и обратно. Татьяна смотрела в сторону, боясь снова зацепиться за пристальный взгляд бармена, от которого у нее дубело сердце. Сначала он взглянул на Татьяну, но, не поймав ее глаз, стал молча глядеть на Дашу в ожидании, пока она успокоится и закончит хохотать. После он еще раз спросил, что она будет пить. Подружки заказали коктейли, каждая разный. Муравьева сказала, что пьет только сухое вино. Когда очередь дошла до Татьяны, девушка разглядывала интересные часы, сделанные из труб и лампочек накаливания, что висели над входом в служебную зону. Вадим снова смотрел на нее пристально, но не в глаза, а разглядывал фигуру в целом, то есть часть от бюста до макушки, что возвышалась над стойкой.
– «Секс на пляже», – смущенно ответила Татьяна, не глядя на Вадима, хотя глаза непроизвольно стремились к приятному для себя, каким было его лицо, даже если оно приняло неприветливое и отчужденное выражение.
Парень молча отправился исполнять их большой заказ. Татьяна проводила его долгим печальным взглядом. Она не хотела смотреть ему вслед, как собачонка, которую бросил хозяин, но вся его фигура воздействовала на нее силой магнетизма, о природе которой она только начала догадываться.
– Какой суровый, – с ехидством подметила Даша. – А вчера с подсолнухами таким милым казался!
Девчонки опять посмеялись. Татьяна не могла найти в этих замечаниях ничего остроумного, но они все равно ее кололи, хоть и обращены были не совсем к ней. Татьяна сейчас ненавидела их за это. Они специально вели себя так, чтобы смутить и ее, и его. Это было так по-детски вредно, но ругаться прилюдно по этому поводу было еще смешнее и бессмысленнее.
Бармен принес по очереди каждой их бокалы с напитками и ушел в другой конец болтать с коллегами. Татьяна проводила его грустным взглядом. Но он выглядел бодро, ни капельки не смущенно, так же свободно, как чувствовал себя всегда до этого. Он весело смеялся с коллегами, протирая бокалы под вино. Через какое-то время один из его коллег присмотрелся к Татьяне и что-то спросил у Вадима. Тот кивнул. Тогда коллега похлопал его по плечу по-дружески, как будто в знак утешения. Вадим снова остановил свой взгляд на девушке. Взгляд этот не был больше ни веселым, ни холодным. Грустным этот взгляд тоже назвать было нельзя. Скорее, задумчивым. Потом, поймав на себе взгляд Татьяниных подруг, она догадалась об этом, потому что он быстро взглянул в их сторону, Вадим развернулся к ним спиной и начал что-то делать руками.
Поняв, что бармен для издевок пока недоступен, Даша переключилась на Муравьеву и начала неискренне и с подковырками восхвалять ее сегодняшний дебют. Муравьева, в отличие от Татьяны, вела себя достойно, не краснела и не пыталась увиливать от взглядов. Она по-прежнему держала спину прямо, подбородок чуть выше обычного и просто скромно улыбалась на все их нападки. Даша из-за этого бесилась, но заметить это можно было только по едва дрожащим уголкам глаз и губ. Потом стали обсуждать будущее. Татьяна снова не участвовала в этом разговоре, ибо ей говорить было нечего. С Муравьевой все было понятно, ее уже пригласили в театр, в котором они сегодня выступали. Близняшки мечтали перебраться в столицу. Спрашивая у всех обо всем, про свои планы Даша ничего не рассказывала.
Вечер нельзя было назвать веселым. Они пили уже по третьему коктейлю. Татьяна потратила большую часть стипендии. Сначала Даша пыталась обсудить со всеми очередную новомодную выставку-перфоманс, проведенную на днях на главной площади города, но мало кто заинтересовался этой темой, потому что все были заняты только подготовкой к спектаклю и о событиях внешнего мира не знали ничего. Потом они с близняшками стали обсуждать каких-то парней. Эта тема явно являлась животрепещущей для сестер, зато Даша при этом заметно поскучнела. Татьяна с Муравьевой по большей части сидели молча. Татьяна чувствовала легкое опьянение. Муравьева выглядела трезвой как стеклышко.