– Наверное, он занят был.
– Навееерное, – протянула Муравьева и сделала еще один большой глоток вина.
Разговор явно не клеился, потому что Татьяна не знала, о чем говорить дальше. Она не хотела погружаться в личные проблемы Муравьевой, путаться в лабиринте ее сложных отношений с парнем и все время придумывать, что сказать на это и на то. Молчание по-прежнему было ее приоритетом. Муравьева же восприняла это как желание послушать и начала рассказывать совершенно ненужную Татьяне информацию. Но все равно ее история была интересней и приятней глупых шуточек подруг, которые все никак не могли отпустить вчерашний случай с подсолнухами. Татьяна в такие моменты не любила Дашу. Та обожала зацепиться за какую-нибудь слабость человека и могла мусолить это днями, а то и неделями. Скверный у нее был характер. Но Татьяна всегда терпела, потому что думала, что друзей не выбирают, что ничего в этой жизни не выбирают, что у каждого просто есть судьба, которой нужно следовать. А все остальное отдается на откуп везению.
– Но у меня никого, кроме него, сейчас нет. Наверно, поэтому я так за него держусь, так боюсь отпустить. Видимо, я этим своим страхом все сама же и испортила, – продолжала рассуждать Муравьева над своими отношениями. – Он, наверно, просто устал, захотел немного свободы. Я вроде бы все понимаю умом, но не могу ничего с собой поделать. У тебя такое было?
Татьяна отрицательно покачала головой. Всегда после долгого откровения наступала стадия вопросов: к собеседнику, миру, судьбе или Богу. По большей части такие вопросы были риторическими, что спасало, но иногда приходилось как-то отвечать, чего Татьяна не любила. Поняв, что вопросительная часть началась, девушка пожелала отойти в туалет.
Она не без труда слезла с высокого стула, взяла сумочку и отправилась искать дамскую комнату. Танцпол уже был наполнен людьми. Играла веселая мелодия на грани рэпа и рока. Это было странное, но очень танцевальное сочетание. Танцплощадка тут же расширилась под увеличившуюся толпу танцующих. Пришлось пробираться сквозь плотную массу прыгающих и дрыгающихся тел. Татьяна старалась обойти толпу по краешку, чтобы не угодить в эпицентр. Шла стремительно и ловко, пока не увидела в толпе своих подруг. Даша прыгала в толпе со всеми в пьяном угаре. Вокруг нее вились два молодых человека, оба в вареных джинсах и в белых рубашках с клетчатыми жилетами. Рубашки у горла были распахнуты. Лица и шеи у всех троих лоснились от пота, но им было весело.
А потом Татьяна обомлела. У края танцующей толпы, возле недлинного ряда столиков, она увидела Вадима, целующегося с Лизой. Одна рука у него была занята подносом с пустыми пивными кружками, а вторая – ведром с бутылкой от шампанского. Как только Лиза от него отстранилась, его лицо развернула к себе вторая близняшка и тоже поцеловала. У Татьяны чуть челюсть не выпала. Она не знала, что думать, а чувства забурлили в груди жгучим месивом, приправленные текилой. Вера целовала его долго, с жадностью и с явным намеком на продолжение. Татьяне было больно на это смотреть, но она с жадностью впивалась в пару глазами. Как только Вера отцепила от него свои пухлые губы, Вадим махнул кому-то головой и перед девушками возник второй парень, коренастый брюнет в черном фартуке, тот самый коллега, что хлопал сегодня его по плечу. Тот очень легким касанием приобнял девушек, улыбаясь им нарочито, и, что-то им говоря, увел в сторону от Вадима. Тут парень увидел Татьяну. Взгляд у него был не просто злой, а бешеный, красный от напряжения и метающий молнии. Он головой показал девушке на выход. Татьяна забыла, что хотела в туалет. Она кивнула медленно и отправилась к двери.
На улице было прохладно. Дул порывистый ветер, принося неведомо откуда не летний холод. У Татьяны пробежали мурашки по спине, ведь она была в легком ситцевом платье и босоножках. Небо уже было темное, близкое к сумеречному зимой, но для летнего периода ночное. Кое-где проглядывали тающие звезды. За Татьяной выбежали две девушки, обе потные, веселые, тяжело дышащие, отплясавшие не менее 10 песен подряд. На тротуаре возле бара стояло уже немало освежающихся. Многие курили и вели пьяные беседы. Татьяна отошла подальше ото всех, чтобы дым сигарет не дул ей в лицо. Вскоре перед ней появился Вадим. На его мятном поло уже образовалась одна дыра в районе живота. Фартук был в каких-то пятнах. Джинсы он носил все те же потертые. Татьяна догадалась, что это была его рабочая одежда. На ногах красовались новые разноцветные кроссовки для бега. В лицо она боялась ему смотреть, потому что каждой фиброй души чувствовала его негативную энергию. Вадим взял девушку под руку и завел за угол. Там было гораздо спокойнее. Только деревья над головой шумно шуршали ветками.