– Ты надо мной специально издеваешься?! – громко, но еще не криком спросил парень, пытаясь поймать Татьянин взгляд, который она прятала в тротуарной плитке.
Он вставил в зубы сигарету и поджог кончик зажигалкой. На Татьяну тут же поплыл серый вонючий дым. Она откашлялась.
– Прости за веник, я… – начала Татьяна, все еще не глядя на него. – Я растерялась… Отец не должен был быть на репетиции.
– Да хер с ним с веником! – нервно вскричал Вадим и сделал глубокий вдох, а потом выдохнул клубы дыма в сторону, чтобы девушка им не дышала. – Даже хер с ним, что ты подруг своих сюда привела. Но твои подруги ебнутые на всю голову… Как ты вообще до такого додумалась?
– Что?! Я?! – возмутилась Татьяна и прижалась спиной к стене здания.
– Знаешь, как это неприятно?! – Вадим ее не слушал. – Когда тебя трогают против твоей воли, а ты ничего с этим даже сделать не можешь? Ты на что рассчитывала? Что я, как кобель последний, поведусь? Сбагрить меня на них решила? Типа, не нужен, нате, разбирайте!
– Да что ты такое говоришь? – продолжала возмущаться Татьяна. В ней вскипел гнев. – Неужели ты думаешь, что я?.. Ты совсем идиот? Зачем мне это делать?
Она, наконец, посмотрела ему в глаза.
– Откуда мне знать, зачем тебе это? Однако ты еще посмотреть специально пришла!
– Я вообще в туалет шла! И случайно на вас наткнулась. Думаешь, мне приятно было на это смотреть? Я сама была в шоке! Иду и вижу, как ты с кем-то целуешься! И сразу с двумя!
Они встретились глазами. Оба были возмущены, злы и тяжело дышали. Долгий и открытый взгляд друг другу в глаза помог обоим успокоиться.
– Какого хера тогда? – сдвинул брови Вадим.
– Близняшки могут иногда… эксцессы вытворять, – негромко ответила Татьяна. Ей стало стыдно за своих подруг.
– Блин… Извини… Я думал, ты меня окончательно добить решила.
Вадим попытался добродушно улыбнуться, но вышло плохо. Улыбка не лезла на его лицо. Татьяна ему ответила тем же.
– Это ты меня извини, – сказала она еще тише и потупила взгляд в землю. – За вчерашнее.
– Проехали, – легко произнес парень.
Он встал с ней рядом и тоже оперся спиной о стену, продолжая дымить в сторону. Но ветер все равно приносил дым обратно к Татьяне. Молчание длилось секунд двадцать. Потом Вадим усмехнулся и повернул голову в сторону девушки. На его красивом лице снова сияла торжествующая улыбка.
– То есть ты приревновала? Мои страдания были не зря?
– Что? – снова возмутилась девушка, но улыбка еще оставалась в уголках ее губ. – Я так не говорила! Мне просто было… неловко… за подруг…
– Ясно, – кивнул Вадим, продолжая широко улыбаться. – Я так и хотел сказать. Слова перепутал просто. Как ты чувства.
Татьяна в немом возмущении раскрыла рот, но не смогла быстро сообразить, что ответить, поэтому просто толкнула его рукой в плечо. Парень пошатнулся, но не упал. Зато сигарета выскользнула из его пальцев. Но они оба продолжали улыбаться.
– Как ты вообще додумался принести подсолнухи на репетицию? – спросила Татьяна, наблюдая за тем, как парень выбрасывает выпавшую сигарету в урну, стоящую на углу тротуара.
– Ну, на сам спектакль ты бы меня по-любому не пригласила. Когда еще у меня была бы возможность подарить тебе цветы?
Он заглянул ей в глаза. Они тоже улыбались. Добродушие в его глазах ее успокаивало и заставляло хотеть всматриваться в них все дольше и глубже.
– А почему именно подсолнухи?
– Ну, а что я должен был подарить? Желтые тюльпаны? Вестники разлуки?
– А что? Слишком обычно для тебя? – смеялась Татьяна.
– Нет, слишком обычно для тебя.
Вадим встал напротив нее в полуметре, разглядывая лицо. Странно, но Татьяна не ощущала неловкости, какую обычно испытывала, когда парни испепеляли ее глазами. Их взгляды ей не нравились. Они не были добрыми или внимательными. Они, наоборот, смотрели, чтобы привлечь внимание к себе, зачастую в таких взглядах можно было прочитать задние пошлые помыслы или вызов по типу «Ты – самка, я – самец, почему бы нам не совокупиться?». Вадим смотрел по-другому. Он щепетильно разглядывал каждую ресничку на ее веке, каждую пору на ее коже, каждую складку на губах, будто стараясь все это запомнить, чтобы потом воспроизвести. Татьяне казалось, что так художники разглядывают натурщиц, красотой которых восхищаются и по образцу которых затем создают шедевры. В эти минуты было хорошо. О душу никто не точил когти, все прошлые обиды были стерты и пугающее будущее еще не давило своей тяжестью.