Впервые за долгое время Татьяна хорошо спала. Диван был старый, не предназначенный для постоянного использования в качестве кровати, с самым недорогим наполнителем, но спать на нем было удобно. Жестковато, как Татьяне нравилось, и ровно. Зато подушка, будто в качестве компенсации, была перьевой, мягкой и хорошо держащей форму. Одеяло было ни жарким, ни холодным, а ровно настолько согревающим, насколько это было нужно в этот предлетний переменчивый период. Она не могла определить точное время, но солнце вовсю пыталось пробить сквозь плотные шторы яркие лучи. В комнате все было по-прежнему. Даже бардак остался тем же самым. Она здесь была одна. Дверь закрыта. Девушка потянулась, продолжительно зевнула и поднялась с кровати. Ей захотелось в туалет, и она вышла в прихожую. Дверь в кухню тоже была закрыта. Оттуда до Татьяны доносился гулкий шум кипятящегося чайника и приглушенные голоса. Вдруг раздался смех, и чайник выключился.
– Но, если серьезно, я ей порой завидую, – говорила Муравьева. – По ней видно, что ее всегда любили. Уж в этом она недостатка не испытывала.
– Угу, – задумчиво отвечал Вадим. – Зато теперь никому, кроме отца, ее любить нельзя.
После этого наступила пауза. Больше ни звука не прорывалось через кухонную дверь. Сперва Татьяна поймала себя на мысли: «Неужели у Муравьевой может быть повод мне завидовать?» Это немного приподняло ее самооценку. А потом ее оцепили слова Вадима. Они стрельнули ей прямо в сердце. Молниеносно, остро и неуловимо.
Татьяна решила разбить тишину и отворила дверь. Аромат крепкого кофе тут же наполнил ее легкие. Вадим, увидев ее, замер на пару секунд и тут же отвернулся, как будто солнце слепило ему глаза. Муравьева, переведя взгляд с парня на Татьяну, весело улыбнулась и глазами показала девушке посмотреть на себя. Вадим с трудом отворачивал свой взгляд, который словно тянуло к ней магнитом, но как только он достигал цели, врезался в невидимую стену и убегал восвояси. Татьяна взглянула на себя и не сразу поняла, в чем дело. Она чувствовала себя вполне комфортно и не видела ничего зазорного в том, что она без бюстгальтера и в одной футболке. Только потом ей стало понятно, что футболка оказалась слишком короткой и даже живот закрывала не до конца, из-за чего на всеувидение представлялись ее упругие, но костлявые в тазу бедра с завышенной ниточкой трусиков по бокам, что удлиняло ее и без того высокие стройные ноги. Зону бикини закрывал лишь маленький треугольник нежно-розовых стринг. К тому же футболка оказалась тонкой, сквозь которую слишком вычурно выступали замерзшие соски. Татьяна не сразу сообразила, что это может быть сексуально и раздражать кого-то.