– Как там Вадим?
– Не знаю, – пожала плечами Татьяна и опустила взгляд в черную глянцевую поверхность плитки, немного припыленную тысячами следов.
Муравьева сделала вид, что удивлена, приподняв одну бровь наверх, но остальные мышцы ее лица остались незадействованными, продолжая изображать флегматичное равнодушие.
– Вы не общались с того раза после спектакля?
Татьяна только помотала головой. «Зачем она это спрашивает? Если сама о себе все рассказывает, это еще не значит, что я должна теперь тоже изливать ей душу» – думала она в этот момент.
– Впрочем, чуть больше недели прошло. Может, еще напишет, – предположила Муравьева, взглянув куда-то за горизонт.
Они шли по центральному коридору второго этажа, прорываясь сквозь толпу прогуливающихся покупателей, что шли им навстречу. Коридор был в ширину почти в две дорожные полосы, но его все равно не хватало для такого количества гуляющих. Толпа знаменовала начало туристического, а, значит, и летнего сезона. Сейчас торговый центр кишел представителями разных национальностей, вероисповеданий, видов деятельности, городов, островов и стран. Татьяна с интересом наблюдала за наиболее колоритными из них, пытаясь понять, к какой культуре они относятся, на каком континенте они живут, во что верят и чем занимаются. Она, конечно, много предполагала и придумывала, но опровергнуть все это фактами не могла. И ей это нравилось. Нравилось, что нет ограничений для ее фантазии. Но Муравьева настойчиво возвращала ее к нежелательному разговору.
– Не было похоже, чтобы он не хотел продолжения, – заметила она вдумчиво.
– Я не хочу, – резко ответила Татьяна, скорее, сообщая о своем нежелании продолжать этот разговор, чем о своих отношениях с Вадимом.
– Вот как? Мне показалось, он тебе нравится, – улыбнулась Муравьева, уверенная в своих словах.
– С чего ты это взяла?
Татьяна опешила от такого наглого предположения, но смутилась, о чем говорил румянец на щеках. Муравьева поймала ее взволнованный взгляд и улыбнулась еще шире. Только Татьяне показалось, что улыбка эта отражает все собранное в Муравьевой ехидство, которого, впрочем, там было немного.
– Видимо, показалось. Жаль. Парень классный. Такой недолго будет свободным.
Муравьева говорила это уже не в лицо Татьяне, а снова глядя куда-то вдаль, придавая тем самым себе напыщенной серьезности и мудрости. Татьяне не понравилось это замечание, которое звучало как угроза для нее.
– Почему? – невольно вырвалось из ее уст.
Муравьева одарила Татьяну самодовольным взглядом, ликующим от того, что приманка удалась.
– Ну, как почему? Парень видный, уверенный в себе. Романтик, к тому же. Проигнорируешь его сегодня, завтра он подсолнухи уже другой понесет. Дело-то нехитрое.
Татьяна задумалась. Она даже никогда не думала в таком ключе. Для нее это всегда было настоящим, которое не может стать ни прошлым, ни будущим. Она и не задумывалась, что все проходит. Это все просто было сейчас. Она хотела это прекратить и одновременно радовалась тому, что это не прекращается. Даже решив, что она больше не будет с ним общаться, она в глубине души надеялась и даже была почти уверена, что Вадим все равно сделает что-нибудь для продолжения этой истории. Хотя почему она была так уверена, она и сама не знала. Действительно, он не обязан будет бегать за ней, если она ему откажет, а потом еще раз и еще. Рано или поздно ему это надоест. «С чего я взяла, что у меня безлимитный абонемент на его чувства?» – подумалось ей вдруг.
Из задумчивости обеих вызвал короткий сигнал о поступлении нового СМС-сообщения. Татьяна открыла его тут же и прочитала:
«Уважаемый (-ая) Татьяна! Антикварный магазин “Никому не нужные диски” приглашает наших постоянных клиентов на вечеринку в честь дня рождения магазина, которая состоится в ближайшие выходные. Для получения более подробной информации просим вас перезвонить по данному номеру».
Татьяна засияла, как фосфоресцентная водоросль при погружении в темную глубь, от чувства торжества, что ею овладело при получении сообщения от Вадима. Это сообщение являлось прямым доказательством того, что Муравьева ошибается и Татьяне ничего не грозит. Не имей она необходимости блюсти приличия, Татьяна бы показала подруге язык, но они были балеринами, находились в торговом центре и были окружены людьми. Однако она посмотрела на Муравьеву победительным взглядом. Этого было достаточно. Муравьева заулыбалась.