«Жаль, что это скоро закончится» – с горечью думала она, зажмурив глаза. Девушка прислушалась к общему гоготу, вычленив веселый негромкий смех Вадима. Он на автомате поглаживал ее набитый живот ласково, медленно и успокаивающе. Иногда чмокал ее в разные части головы: то в макушку, то в висок, то где-нибудь в районе лба, в общем, куда попадал, не глядя. Эти поцелуи и прикосновения, осязание близости – все это было одновременно необычно для нее и как будто естественно. Все новые приятные ощущения она пыталась запечатлеть в памяти, чтобы потом по возвращении домой в повседневную реальность, она смогла с полной точностью воспроизвести все в душе. Но была уверена, что без реального осязания его руки, его плеча, его губ все эти ощущения быстро померкнут.
Когда еда утрамбовалась, Вадим предложил поиграть в «Жмурки». Все, кроме Татьяны, подхватили эту идею с энтузиазмом. Она же не помнила, когда в последний раз играла в эту игру, кажется, еще до того, как поступила в академию. Ей показалось это таким детским, но взрослые мужчины и женщины в возрасте от 20 до 30, все работающие, некоторые уже имеющие детей, как маленькие ребятишки, с удовольствием бегали по двору, визжа и хохоча, уворачиваясь от ведущего, хлопая в ладоши у него за спиной и обзываясь. Постепенно и Татьяна погрузилась в эти шалости, особенно после того, как ее схватил Вадим и сделал ведущей. Она долго бегала за каждым, никого не могла поймать, боясь на что-нибудь наткнуться, хотя хозяин убеждал ее, что земля чиста и здесь не на что напарываться. Она много визжала и вздрагивала от внезапных хлопков, раздающихся под самыми ушами, чем веселила остальной народ.
Так незаметно день приблизился к вечеру. Еды осталось навалом. Набегавшись и накричавшись, все вновь проголодались. Но ели уже не с таким животным аппетитом, как в обед. Опасность нападения Дэнзиллы миновала. Парни снова растопили гриль, достали новые котлеты и сосиски и принялись жарить. За ужином большей популярностью стали пользоваться хот-доги и алкоголь. Вадим сделал пару литров сангрии и на этом успокоился.
– Ты же бармен! – кричал ему Дэн, рукой показывая, что надо вставать и продолжать спаивать друзей дальше, но у Вадима не было сил. Он только ответил ему:
– От бармена слышу.
Он наполнил два стакана напитком и сел рядом с Татьяной, вручив ей один. Напиток был холодным – в нем плавало много мелкого льда, а еще красным, пряным и газированным. Сочетание оказалось терпким на вкус, обжигающим язык своим холодом, и оставляло после себя вязкую сухость.
– Вызов принят! – крикнул бывший уже навеселе Дэн и подошел к столу с бутылками.
– Шоу началось! – воскликнула восторженная предвкушением Алиса и захлопала в ладоши, как ребенок, впервые попавший в дельфинарий.
Дэн принялся лихо жонглировать стеклянными бутылками, как силиконовыми шариками. Они то подлетали вверх, то чуть не касались земли, но ни одна капля не упала мимо. На это в самом деле можно было смотреть бесконечно. Движения казались такими легкими и отточенными, но Татьяна по себе знала, каким трудом и упорством приобретается такая легкость и как много напряжения требуется для трансляции этого ощущения окружающим. Он долго их крутил, вертел и подбрасывал, при этом танцуя и изворачиваясь сам. По очереди он открывал каждую бутылку и сливал ее содержимое в большой шейкер, затем так же ловко нарезал фрукты, бросал их туда же и тряс все это ритмично под латиноамериканскую танцевальную музыку. В конце, пыхтя, но улыбаясь в поту, он красиво подал кувшин с коктейлем на стол. Восторженные зрители зааплодировали. Татьяна хлопала громче всех, потому что видела такое впервые, даже перехлопала Алису, в глазах которой любовь уже искрилась.
Дэн нескромно принял все аплодисменты и комплименты, откланялся и довольный собой сел рядом со своей преданной фанаткой. Алиса смачно чмокнула его в щеку. Лицо парня тут же озарилось счастливой детской улыбкой, показавшей всем, ради чего он так старался.
– Дамы, а кого впечатляет шах и мат в три хода? – спросил Андрей, заманивающим взглядом осматривая всех присутствующих девушек. – Могу продемонстрировать с глазу на глаз.
На последней фразе он показал указательным и средним пальцем вилку, придвинув ее к своим глазам, а затем обвел ей по кругу, прищуриваясь. Женя тут же стукнула его ладонью по плечу, пристыдив за любвеобильность.
– Я тебе продемонстрирую! И шах, и мат! С одного маху без ферзя останешься!