Они играли и пили до двух ночи. Игры менялись, но градус веселья с каждым часом все повышался. Татьяна и по себе чувствовала, как расслабляется все сильнее, как шире раскрепощается, уже не стесняется делать какие-то юмористические замечания другим и спокойнее реагирует на их замечания к ней.
Все это время стояли поздние сумерки. Небо было серым, как будто это был его натуральный цвет. Рядом шумели деревья, где-то лаяли собаки, неподалеку чирикали птицы, возможно, жалуясь на громкость и невозможность уснуть из-за шумной пьяной компании. Кто-то на телефоне в качестве приятного фона включил легкую музыку. Татьяна еще ни разу в жизни не проводила вечер так легко, весело и вкусно. Она мысленно благодарила Вадима за такой подарок, хотя день рождения был у него. Их взгляды часто встречались, и каждый раз Вадим ей с теплом улыбался. Прочитать его мысли Татьяна, к ее большому сожалению, не могла, но в глазах видела спокойствие, радость и возбуждение. Когда они сидели вместе, он ее всегда обнимал, поглаживал по руке или по бедру, целовал в разные места от шеи до макушки, а иногда вдыхал запах ее волос. Татьяна не осмеливалась делать то же самое, хотя часто ловила себя на мысли, что ей хочется погладить его лицо, сжать его запястье или обвить руками туловище, прижавшись головой к груди, но даже алкоголь не придавал ей должной смелости, потому она довольствовалась только тем, что дарил ей он.
Почти перед самым концом ребята начали поздравлять Вадима, говоря ему всякие приятные вещи. В основном это были приколы, а не стандартные пожелания счастья, здоровья и благополучия. Все подтрунивали по поводу его возраста, сообщая, что ему осталось только год наслаждаться жизнью, ибо, когда ему стукнет 25, взросление обратится в старение. И абсолютно каждый пожелал ему любви, как будто это было единственное, чего ему не хватало, хотя он молил желать ему денег. И абсолютно все подарки были сделаны из керамики. Дэн и Алиса подарили большой чайный сервиз сине-желтого цвета. Женя и Андрей вручили ему три огромных вазы в античном стиле. Алена и Геннадий подарили набор керамогранита. После таких больших и красивых подарков Татьяне было стыдно дарить свою маленькую балерину, но делать было нечего. Не поднимая головы и вертя статуэтку в тонких руках, она негромко начала его поздравлять. Все смотрели на нее с большим вниманием. Именинник улыбался.
– Вадим, поздравляю тебя с днем рождения! Я не знаю, что тебе пожелать. Всего уже нажелали.
– Денег, денег, – шепнул Вадим, выставив ладонь возле рта, дабы звук лучше доносился до нее. – Хотя бы ты пожелай!
Девушка улыбнулась и, наконец, осмелилась посмотреть на него.
– Нет, денег ты сам заработаешь, – сказала она, вглядываясь в его радостные глаза. – На мозаике, которую склеишь из всего, что тебе надарили. Прими и мою маленькую лепту в твое будущее!
Она торжественно вручила ему керамическую балерину. Вадим заулыбался еще шире, хотя это казалось невозможным. Он притянул к себе девушку и смачно чмокнул ее в губы.
– Шикарный подарок! – сказал он после, внимательно разглядывая фигурку. – Постой, это ты?
– Да, – смутилась девушка.
Она надеялась, что он не догадается.
– Вау! Тогда я буду ее беречь, – сказал Вадим, восторженно вглядываясь в маленькое фарфоровое личико.
– Нет! Я дарю ее тебе в качестве материала для твоих работ. Ее нужно разбить.
– Нет, ты что, я не могу, – сказал парень, прижав статуэтку к груди.
– Тогда ее разобью я!
Татьяна воодушевленно выхватила из его рук фигурку и бросила в стенку беседки. Все опешили поначалу, а потом захлопали почему-то. Татьяна, счастливая и улыбающаяся, начала собирать осколки. Для нее это значило больше, чем просто статуэтка и материал для мозаики. Вместе с этой фигуркой она как будто разрушила свою оболочку, свой кокон, в котором пряталась всю сознательную жизнь.
– Впервые мне дарят подарок и тут же уничтожают прямо у меня на глазах, – заметил Вадим и усмехнулся.
Остальные тоже посмеялись, и все принялись собирать осколки.
После двух компания стала расходиться. До этого момента ребята громко смеялись и обсуждали что-то интересное, а потом все разом резко устали и решили отправиться спать.
– А я утром еще переживал, как мы здесь устроимся. Здесь ведь всего четыре комнаты и четыре двуспальных дивана. Думал разделить Дэна с Алисой сначала, но видишь, как оно удачно все сложилось, – говорил Вадим, вдевая советское шерстяное одеяло в пододеяльник.