Тотчас же стены маленького помещения раздвинулись так далеко во тьму, что Ветте показалось, будто они просто растворились, и теперь они с магом находятся в большом пустом пространстве, похожем на космос без звезд. Полуистлевшие книги исчезли, а вместо них возник большой черный лакированный стол на тяжеленных резных ногах. В центре стола возвышался подсвечник с дюжиной свечей. Свечи горели ярко, пламя трепыхалось, создавая вокруг причудливый танец теней.
– Ну, выкладывай, что принесла! – улыбался Инген.
Ветта робко выложила на сияющий стол свои гостинцы. Они смотрелись нелепо и жалко по сравнению с роскошным столом. Инген засмеялся. На столе, сами по себе, стали возникать серебряные кубки, наполненные вином, изысканные вазы с фруктами, щербеты, запеченные окорока, пирожные… В отдельных маленьких соусницах были сливки, креветочные заправки и еще бог весть какие изыски.
– Прошу присаживаться, госпожа Ветта! – Инген учтиво отодвинул для нее стул с высокой резной спинкой. Ветта и не заметила, откуда тот взялся.
Церемонно поклонившись и позволив за собой поухаживать, Ветта присела.
– Это все… настоящее? – спросила она, с недоверием глазея на яства.
– Самое что ни на есть! Угощайтесь, госпожа! – Инген ловко протянул ей серебряный кубок.
– Благодарю, – подхватила настроение Ветта. Старик смотрел на нее, хитро прищурившись своими невозможными фиолетовыми глазами.
Почувствовав неловкость под его пристальным взглядом, Ветта стушевалась и, отщипнув несколько ягод от грозди необыкновенно крупного черного винограда, начала есть, пригубив из кубка густого терпкого вина.
– Ну что ж! А я, пожалуй, рыбки отведаю! – ухмыльнулся колдун и с аппетитом, наплевав на все законы этикета, набросился на рыбу. Он ел, так смачно облизывая пальцы, так аппетитно, что Ветта невольно рассмеялась и тоже ухватила рыбину, с удовольствием вгрызаясь в сочную мякоть. Неведомо откуда у нее на коленях возникла белоснежная салфетка.
Наконец, наевшись и оттерев кое-как руки от жирной рыбы, Ветта отхлебнула еще вина.
– Ну… может, все-таки расскажешь, как у тебя все прошло, там, в замке? – Ветта поперхнулась. Она совсем растаяла в этом волшебном наваждении и забыла обо всем, как будто мира за стенами лавки не существовало. Но внезапный вопрос вернул ее в реальность. Она рассказывала, а Инген слушал и ловил каждое ее движение. Ветта смущалась, замолкала, а потом снова продолжала рассказ.
– А этот Цурк пренеприятный тип, я тебе скажу!
– Да уж! – вздохнула Ветта, – Чуть все выступление не загубил!
– Если бы я мог до него добраться… – задумался колдун, – Но я не могу. Вне этих стен я умру.
– Так ты не можешь выйти отсюда! – догадалась Ветта, – Никак?
– Никак, – печально ответил маг, – И колдовать для себя не могу… Только для других.
– И нет никакой возможности исправить это?
– Насколько я знаю – нет. А давай потанцуем?
Это было очень неожиданное предложение.
– А не рассыпешься? – рассмеялась Ветта.
– Постараюсь, – подмигнул он.
Зазвучала чудесная музыка. Старик подошел к Ветте и протянул ей руку, приглашая на танец. Глядя только ему в глаза, она поднялась – и они закружились. Он вел ее в танце удивительно легко, словно и не был стариком вовсе. Вокруг все плыло. Глаза колдуна вдруг вспыхнули ярко-фиолетовым цветом, и крепкие руки обхватили ее за талию.
Невозможно прекрасным он выглядел сейчас. Ветта не понимала, воображение ли ей рисует этот образ, или он в самом деле рядом с ней молодел. И, если честно, ей было все равно. Чувствуя, как горячая волна охватывает ее со всех сторон, она кружилась, забыв обо всем. Что это? Сон? Наваждение? Плевать! Как хорошо обнимали ее сейчас крепкие мужские руки.
Вот рука движется по спине – и острые мурашки пронзают все ее тело. Пальцы гладят волосы, она на мгновение закрывает глаза – и чувствует горячее дыхание возле своих губ. Жадно накрыв ее рот своими губами, он целует ее, и невыносимое желание становится таким сильным, что она не в силах остановиться. Будь что будет! Но музыка заканчивается, темп замедляется, и, внезапно оставшись одна, она открывает глаза.