Переведя дух, она методично стала искать, то, что было нужно. Так, эскиз Золушки. Необходимо два наряда: для бала и для грязной работы. В одном из мешков девушка обнаружила лоскут ткани, как нельзя лучше подходящий для бального платья: молочно-розовый нежнейший шелк с вплетенной в ткань тонкой серебряной нитью – при попадании света материал начинал мерцать. Для простого наряда она подобрала пару обрезков тонкой шерстяной ткани: коричневую в клетку и темно-серую для жилетки.
Для нарядов мачехи и ее дочерей, в этом многообразии лоскутов, нашлось множество вариантов. Для мачехи, отличным выбором, показался черный бархат с вышитыми на нем ярко-малиновыми и красными розочками.
Так. Это для блузы. Эта на штанишки принцу…
Ветта аккуратно отрезала ножницами маленькие лоскутики и прикалывала их прямо к эскизу. Когда все ткани были подобраны, дошла очередь и до фурнитуры.
Маленькие жемчужные пуговки – к платью Золушки. Яркие рубиновые, в золотой оправе – к платью мачехи. Вот ткань глазет, с металлическим золотым утком – лучше всего подойдет для короны. Малиновые, синие, желтые цветы, объемные, в стиле ганутель. Каркас из тонкой проволоки заполнен нитяным переплетением с добавлением бисера. Немного яркие, аляповатые, но это и хорошо. Они как нельзя лучше впишутся в образы мачехиных дочек. Все, что приглянулось, она складывала в коробки.
Провозившись с подбором тканей и фурнитуры достаточно долгое время, Ветта почувствовала усталость. Рик, отправился проводить ее до комнат, для того, чтобы помочь донести отобранное богатство. Нагруженный коробками с тканями и фурнитурой, он кряхтел не переставая.
По пути им встретился тот самый певец, чей голос она никак не могла забыть. Увидев артистку, певец поклонился и приподнял шляпу. Ей показалось, что теперь он смотрит на нее с уважением. Ветта присела в легком реверансе и уже собиралась пройти мимо, как он движением руки остановил ее. Рик позади переминался с ноги на ногу: коробки были увесистыми и держать их было не очень удобно.
– Госпожа… – очевидно, певец забыл ее имя.
– Ветта, – подсказала девушка.
– Н-да, госпожа Ветта, позвольте представиться – оперный певец, Тинто Брук, – галантно приподняв шляпу снова, представился он.
– Я слышала вас на конкурсе! И до сих пор под впечатлением. У вас уникальный голос, – комплимент дался ей легко.
– Благодарю! Польщен. Я тоже имел удовольствие наблюдать за вашим спектаклем. Я не видел ничего подобного, признаться. Ваши спектакли очень-очень необычны и изящны, – в свою очередь ответил комплиментом Тинто, – Но я не об этом сейчас.
Бедный парень, еле удерживая увесистые коробки, нетерпеливо вздохнул. У него затекли руки, а господа, понимаете ли, тут друг перед другом распинаются. Увидев покрасневшее лицо носильщика, Ветта отпустила его вперед.
– Многие артисты остановились здесь, в замке. Вечерами у нас проходят небольшие репетиции – концерты. Не желаете ли присоединиться?
– А зрители?
– Ну, в основном, это гости, слуги, придворные. Иногда забегают Лиззи и Дик – наследники герцога. Репетиции проходят в музыкальной гостиной в восемь часов вечера.
– С удовольствием присоединюсь, – Ветта была заинтересована. Со зрителями репетировать было лучше: можно было сразу отследить реакцию.
Галантно поцеловав ручку девушки, Тинто Брук удалился. Да-да. Именно удалился. С таким достоинством, как будто это не он должен развлекать герцога, а герцог просит оказать милость и позволить послушать его пение.
Возвращаясь по широким пролетам, Ветта замечала необычное убранство замка. Забавно, как причудливо тут сочетались различные стили. Вот колоннады, тяжелые, серые, богато украшенные каменной резьбой. После одного зала открывается другой – легкие золотые виньетки, на овальных окнах бело-золотые портьеры с рюшами и кисточками, увенчанные легкими свагами. На маленьких столиках – фигурки золотых ангелочков.
Свернув направо, ее взору открылась другая зала – обшитая деревом, с изысканным рисунком паркета на полу. Стены в ней представляли собой огромные картины в технике маркетри. Судя по всему, тут были отображены некоторые исторические события.