– Успеется! Ну-ка, уж парильня готовая стоит! Марш мыться!!!
– На голодное брюхо – в теле разруха! – прибауткой ответил Луц, но кашу от себя послушно, пусть и нехотя, отодвинул.
Братья покорно поплелись в баню. Там они, однако, повеселели, смыли с себя рабочую грязь и явно приободрились. В свежих рубахах снова ввалились в дверь, толкая друг друга немалыми по ширине плечами. Дожидаться Анико не стали, конечно, потому как неизвестно было, когда он приедет.
Сели за стол. Братья ели долго и вкусно. Хлебина, и без того красивая из печи, уже постояла и радовала взгляд ярко-желтой мякотью, по которой, плавясь, разливалось сливочное масло. «Хлебина – обычная картошка, вот и все», – подумала Ветта.
Она почувствовала голод: день выдался насыщенным событиями и впечатлениями. Отломив себе кусочек картохи, попробовала ее. Она оказалась необыкновенно вкусной, крахмалистой, как белорусская бульба, с чуть-чуть солоноватым привкусом. Это не мешало, а наоборот усиливало ее вкус.
Сало, нарезанное толстыми брусочками, постояв в тепле, стало полупрозрачным и теперь просто таяло во рту. Овощи радовали взгляд упругой свежестью, а рот сочностью и ароматом. Подцепив стрелку зеленого лука, Ветта с не меньшим аппетитом уплетала незамысловатый ужин, не заметив обращенных на нее взглядов. Одо и Луц, насытившись, наконец обратили внимание на Ветту.
– Вот это девка! – всхохотнув, сказал один из братьев, вероятно, Одо. Ветта пока еще не различала их. – Росту меньше мыши, а лопает – что медведь голодный!
Ветта представила себя со стороны: как она – маленькая тощая девочка – с аппетитом заглатывает все подряд, – и засмеялась.
– Ты как козявка ела всегда, щас-то что случилось? Или Зелда тебя сутки голодом морила? А, Зелда? – брат, прищурившись, глянул на сестру.
– Та что ты, окаянный, окстись. Когда б я ее недокармливала? Просто работы много было, а Ветка помогала. Видать, и аппетит нагуляла!
– Чево? Помога-ала! – протянув, вытаращился Луц. – Никогда такого не было! Не заболела ль ты часом? – рядом кивал Одо.
– Ладно вам, олухи, че к девке привязались? Взрослеет потихоньку. Сколько можно дитем-то оставаться, – братья согласно закивали головами.
– Ну а тож, а мы чаво, мы нечаво. Мы только радые! – сказали хором братья и, сыто отдуваясь, откинулись на спинку лавки. Та захрустела под могучими спинами. — Блин не клин, брюха не расколет! – не обошелся без очередной прибаутки Луц.
Братья-близнецы оказались моложе Зелды. По местным меркам так и вовсе молодые: по тридцать пять лет. Были они работящими и мастеровитыми. Два блондина-великана любили пошутить и часто устраивали розыгрыши, приносили с собой местные байки или сплетни, вплетали в речь прибаутки. Симпатичные, оба искали себе невест из местных девушек. Выходные у них случались нечасто, тогда братья помогали по хозяйству: сарай ли поправить или еще чего починить надо было.
Зелда поставила в растопленную печь котелок с водой. Пока вода согревалась для чая, затянулась вечерняя неспешная беседа. Одо рассказал, что сегодня был крупный заказ от какого-то купца на «цельный обеденный гарнитур из арканского дерева», взялись за стулья, но доделать не успели, потому как кончился материал. Кривой Аццо – «будь он неладен» – заказ-то взял, да про то, что дерева у него этого мало, заказчику не сказал: боялся, что тот уйдет к конкурентам. «В гроб смотрит, а все деньги копит». Ну вот и пришлось ехать в соседний хутор и покупать то дерево арканское втридорога у местного хозяина деляны.
Полдня на это угробили. Заказ срочный, потому и работали до темноты. Зелда рассказала братьям, что рано утром заходил Ланзо, принес отвару для Ветки и пожелал здоровья и мира в доме, интересовался, когда Анико приедет из города. Ланзо ему, вроде бы, книгу заказал. И на кой ему, старику, эта книга сдалась.
– Да ну их, грамотных, кто их поймет вообще, – Зелда махнула рукой от досады.
Наконец-то согрелась вода. Женщина заварила чаю: ароматного, сдобренного всевозможными местными травами. К чаю подала лепешки и мед. Дальше разговор перекинулся на Анико; тот задерживался, и Зелда начинала волноваться, не случилось ли что с ним в пути.
– Ладно тебе, малышка! Не сокрушайся. Доедет Анико, он человек опытный, да к тому же охотник. И ружье всегда при нем! – сказал Луц.