Вот армия магов, летящая по воздуху. Под ними пылающие города. Изображения бедствий и разрушений. Третья стена. На ней Всевечный, похожий на изображения с икон: вытянутые пропорции тела, над головой сияние в виде зигзага. Он протягивает руки к опустошенным городам. Обессилевшие маги падают на землю.
Четвертая стена заинтересовала Ветту больше всего. Тот же Всевечный, у его ног на коленях стоят десять магов. У Всевечного десять рук, он напоминает индийское божество Шиву. На каждой ладони необычные объекты. Маркетри затерлось со временем и потемнело, так что она не могла детально разглядеть, что это за предметы. Видно только, что они разные по форме: куб, шар, конус, тетраэдр, овал, тор, цилиндр, призма и октаэдр. Каждому из десяти магов Всевечный протягивал по фигуре. Интересно… “Надо будет спросить у Клаудии”, — подумала Ветта.
Вернувшись в знакомый уже коридор, она быстро добралась до своих комнат. Рик доставил лоскуты, и терпеливо ждал дальнейших распоряжений. Чтобы не мучать помощника, она отпустила его. Сейчас он был не нужен. Одна из девушек, создававших лекала для будущих нарядов, показала результат своей работы. Ветту он порадовал, и она поручила ей выкройку тканей.
Диляр заканчивала папье-маше. Несколько головок с двумя слоями, были уже готовы. После просушки надо будет добавить еще слоев. Клаудиа вдохновенно лепила головку Золушки. Получалось неплохо. Сделав несколько незначительных поправок, Ветта поручила баронессе финишное выглаживание глины.
Заглянула Лина. Она собиралась принести обед. Швеи засобирались было уходить, но Ветта распорядилась накрыть на всех.
Она вдруг подумала, что Клаудии, наверное, это не понравится, все-таки баронесса. Но, к ее удивлению, та отнеслась к этому легко. На обед подали легкий суп с овощами, жаренных на гриле капунок и круассаны с различными ягодными начинками, щедро посыпанные сахарной пудрой. Запивать этот пир предполагалось кофе или чаем. После обеда все с энтузиазмом продолжили за работу.
Ветта взяла несколько уже готовых головок для росписи. Первой решила расписать девочку со спичками. Над лепкой этой головки она трудилась особенно долго, и даже Элле не доверила машировать. Ей нужен был особый облик. Тоненькая шейка, огромные глаза. Брови немного домиком. Истощенный, несчастный ребенок. Что-то кольнуло в сердце, таким трогательным вышел образ… Ветта развела телесный цвет. Нужно было покрыть им головку, сделать основу будущей росписи.
Основа легла идеально. Ветта добавила немного серого. Провалившиеся от голода глаза, резкие скулы, каких не может быть у детей пяти лет. Тонкие бледные губы. И глаза! Глаза она расписывала особенно тщательно. Огромная, неестественно большая радужка глаза серого цвета, глубокий черный зрачок. Капля белил на зрачок, капля на радужку. Как будто блики от окружающих ребенка холодных, равнодушных окон.
Следующей она расписала Машу, потом принцессу из свинопаса. Расписывала она быстро. Поэтому, сверх сегодняшней нормы, еще взялась расписать Красную Шапочку. Головки она бережно помещала на принесенную с собой в замок гребенку. Ветта была так увлечена, что не заметила, как тихонечко подошла и встала за ее спиной Клаудиа.
– Ты просто волшебница! – прошептала она.
Ветта немного смутилась. Заметив, что все порядком утомились, в том числе и она сама, отпустила девочек-швей. Клаудиа предложила ей прогуляться по парку. Девушка не возражала, только попросила Лину принести ей чашечку кофе. Время было около четырех вечера. До ужина оставалось два часа, так почему бы и не прогуляться. Выйдя во двор, она вдохнула летний теплый воздух. Как хорошо!
Неспешно прогуливаясь, Ветта и Клаудиа завели беседу. Клаудиа оказалась хорошей собеседницей: тактичной, лишних вопросов не задавала. Немного попривыкнув к новой знакомой, она рассказала ей, о жизни у Зелды и Анико. Как придумала покрыть печь глиняными изразцами, о работе в гончарной мастерской. И про кулон, что подарила Зелде, тоже рассказала. Потом потихоньку перешла к рассказу о жизни в городе, и сделанном у фру Эльги ремонте.