– Что ты ей дала? – Беттер подошел так близко к перепуганной служанке, что та затаила дыхание.
– Я…я ничего не знала! – лепетала горничная. – Я не виновата!
– Почему тогда ты пыталась бежать, если не виновата?
– Я не знаю, меня заставили…
– Кто?
– Цурк. Он дал мне какой-то флакончик. Он сказал, что это безопасно, что госпожа просто уснет ненадолго. И все!
Угрожающий вид Беттера заставил ее говорить дальше.
– Что в флаконе? Где он?
– Я… я выкинула его…
– Куда?
– Не знаю, пока бежала… – на Лине не было лица.
Беттер выпрямился и гаркнул.
– Всех свободных слуг сюда. Обыскать все помещения! Искать Цурка Штамма – шпрехшталмейстера. Искать флакон!
Гердт выставил охрану по периметру замка.
– Никого не впускать и не выпускать! — командовал он. В замке царил переполох. Шутка ли? Отравление! Слуги рыскали по всему замку в поисках флакона. Клаудиа не отходила от кровати больной, и каждые пять минут поила ее, в надежде, что подруга очнется.
Флакон обнаружили достаточно быстро и доставили придворному магу.
– Целестий! – провозгласил маг, – Слава Всевечному, мы все делаем правильно!
Маг сварил еще несколько зелий. Для укрепления, от обезвоживания и для тонуса. Кроме того, постоянные магические манипуляции помогали. К утру третьего дня Ветта порозовела, но в сознание еще не пришла. Зато дыхание стало ровным и спокойным.
Цурка так и не нашли. Лину заперли в камере, что скрывались в подземелье, до выяснения.
В окна проникал тусклый лунный свет. Клаудиа задремала у кровати больной после нескольких суток без сна. Она чувствовала себя виноватой. Хрип, вырвавшийся изо рта Ветты, заставил ее проснуться. Девушка пришла в себя. Белое лицо освещала луна, делая его еще бледнее.
– Клаудиа… Что… со… мной?
– Лежи! – приказала баронесса, – Ты слаба. Тебя отравили.
– Я… не могу лежать… должна… – Ветта обессиленно откинулась на подушки.
– Тебе нужно отлежаться, – баронесса заботливо поправила подушку под головой девушки.
– Ты… не … понимаешь… – упрямство как будто придало ей сил, и она снова дернулась вперед.
Ветта с трудом поднялась, она не слышала Клаудию.
– У меня… овал… или… яйцо… – выдохнула она, – Понимаешь?
Баронесса на секунду подумала, что подруга бредит:
– Какое, к черту, яйцо? Немедленно ляг!
– Артефакт, как… шар, – глаза баронессы, сначала ошарашенные, блеснули пониманием, – И знак, – Ветта разжала руку. На ее ладони разгоралась синяя руна. Сейчас она была раскалена до бела… – Я чувствую. Он умирает. Я должна идти.
Ветта потеряла сознание. В себя она пришла, когда заботливый Беттер обтирал ей лицо холодной тряпкой. Рядом суетились Клаудиа и Гердт. Ветта подскочила. Беттер и Клаудиа попытались ее уложить, но девушка отмахнулась и встала. Сделав пару шагов, она покачнулась и рухнула. Гердт только успел подхватить ее.
– Мне нужно идти, – упрямо повторяла она, – Какой сейчас день? Сколько я валялась без сознания?
– Шесть дней, – Клаудиа взяла ослабшую руку Ветты.
– Сейчас седьмой? – баронесса качнула головой.
– Ты не можешь уйти, замок оцеплен. Цурка не поймали, – Беттер преградил путь Ветте, – Это опасно. Понимаешь?
– Мне плевать! Я должна! – Ветта упрямо пыталась подняться.
Беттер и Гердт придвинули стулья к кровати больной.