Перепуганные шумом и грохотом, прибежали фру Эльга и Луц.
– Ветта, милая! Что происходит? – встревоженно спросила хозяйка. Ветта только отмахнулась от ненужных расспросов. Минута за минутой утекала жизнь того, кто был ей так дорог. Все желания и мысли меркли, кроме одной: «Успеть!» Не находя того, что ей было так нужно сейчас, Ветта с раздражением скинула вещи, лежавшие на стуле. Из старой торбы с грохотом выкатилось яйцо. Она так и не вынимала его оттуда с той самой поездки в Миттэ.
Метель закрывала собой все небо, дома, дороги. Сквозь плотную стену снега Ветта шла, падала, вставала и снова шла. Вот виднеется старая полусгнившая лавка, забитая книгами…
– Инген! – кричит она. И время замирает, останавливается. Тишина оглушает.
– Инген! – снова кричит она, уже беззвучно. Звенящая тишина и черная, глубокая мгла.
Где он? Она не видит его, только чувствует его слабое присутствие. Мгла плотной тканью обвивает тело. Ей не вырваться.
– Инген! – Ветта разрывает в клочки ткань небытия. Из рук бьет огонь, мощный, жаркий. Мгновение – и он выхватывает светом фигуру во мраке. Инген тянется к ней.
Еще мгновение. Она протягивает артефакт. Тот горит немилосердно ярким светом, и кажется, что он уже не из металла, а из голубого огня. Маг успевает взять его – и падает замертво… Появляется Всевечный. Его образ зыбкий, прозрачный, как будто из огненного марева. Он наклоняется к Ветте и целует ее в лоб.
В углу, за завалом из старых книг, лежит он. Изуродованный, старый, обезображенный. Тусклый свет освещает его тонкий худой профиль. Седые волосы грязным комом закрывают половину лица. Кажется, метель успокоилась и сейчас на улице тишина… Слышно, как падают снежинки. Она на коленях, перед ним. Она не успела…
ГЛАВА 47
– Ты снова хотел меня напугать? – Ветта уже злилась. Несносный! Вот правильное слово для этого… дурака.
– Немножко, только припугнуть! – подмигнул Инген.
– Тогда получи! – Ветта швырнула в него первой попавшейся подушкой. – Несносный, вредный, старый маг!
– А вот это уже обидно! – шутливо разгневался Инген, – Какой я, к черту, маг? – он повалил ее обратно на кровать.
– Пусти! – зашипела Ветта, – А то укушу!
– Кусай, – покорно согласился Инген, зарываясь рукой в рыжую копну волос и подставляя щеку.
– Ах так? Тогда на! – Ветта попыталась его укусить, но он ловко вывернулся и подставил ей губы. Она все-таки укусила… не сильно. Взорвавшись от поцелуя, она жадно отвечала ему. Боже, как хорошо! Они были вместе. Теперь они будут всегда вместе, как единое целое.
Ветта вспомнила ту ночь. Ту, когда она плакала над его иссохшим телом и молилась всем богам: Всевечному, Будде, Иисусу – кому угодно, только чтобы вернули его. Она целовала его холодные руки, провалившиеся глаза, лицо, покрытое шрамами. Она не помнила ничего и не видела ничего. Все на свете потеряло смысл. Сотню, тысячу раз взывая к богам, она уснула, обнимая его…
И проснулась от его взгляда. Он смотрел на нее своими невыносимыми фиолетовыми глазами. Ее голова лежала у него на коленях. Он гладил ее волосы.
– Инген! – Ветта подскочила, не веря своим глазам, – Жив… – выдохнула она. В порыве обняла его. Он был рядом. Такой теплый, красивый, живой. Слезы хлынули из глаз, не давая разглядеть его толком, застилая все вокруг и туманя сознание. Не видение ли это? Не сон? Внезапная мысль отрезвила. Он не любит!
Ветта повернулась, чтобы уйти.
– Ты куда? – он беспомощно взглянул на нее, – Не уходи! Я умру…
– Теперь не умрешь, – возразила Ветта. Она старалась казаться безучастной.
– Умру, – тихо прошептал он, – Умру от тоски, без тебя, твоего голоса, рук. Без твоих глаз.
– Ты врешь! Ты сам мне сказал! – невыносимо было находиться рядом с ним теперь, жгучая обида съедала душу. Ветта вышла за дверь, не попрощавшись. От сквозняка дверь грохнула, грозя отвалиться, – Ненавижу! – крикнула она в небо, – Ненавижу!