Сильные руки сковали движения, притянули к себе. С силой развернули. Он смотрел ей в глаза.
– Ненавидишь?
– Да! Да! Черт, как же я тебя ненавижу, – она била кулаками по его плечам, пытаясь вырваться, убежать, не видеть никогда это бездушное существо с такими глубокими фиолетовыми глазами.
– А я люблю… – она не успела вырваться. Поцелуй накрыл ее губы, и теперь они стояли вдвоем, одни, на пустой улице. Пронзительное чувство прожгло насквозь.
– Ненавижу… – обессиленно сказала она.
– Люблю, – ответил он.
Они не выходили из лавки сутки. Целовались до опьянения. И говорили, говорили, говорили… Как будто узнавали друг друга снова, с чистого листа. Она горела в его руках, он сгорал от ее присутствия. Жадно впитывая каждое слово, каждый взгляд, каждый жест.
Через сутки обеспокоенные друзья Ветты нашли их. Запыхавшиеся, ввалились в дверь утлой хибары, которая стала для этих двоих дворцом. Все: Клаудия, Беттер, фру Эльга, Луц, Элла.
– Ветта! – тяжело дыша, сказала Клаудиа, – Слава Всевечному! С тобой все в порядке!
– Обер? – Беттер смотрел на Ингена широко открытыми глазами, – Обер! Ты жив. Вот уж не подумал бы, что это ты…
Придворный маг приблизился к Ингену, молча они смотрели друг на друга, как будто между ними происходил не слышимый никому диалог. А может, так оно и было… Инген только крепче обнял Ветту.
Фру Эльга, Луц и Элла обступили девушку, как будто не веря, что все обошлось. Луц подозрительно поглядывал на Ингена: он не доверял магу. Удостоверившись, что с сестрой все в порядке, он отозвал мага в сторону и что-то довольно резко ему сказал. Инген изменился в лице, глаза вспыхнули, ответ прозвучал не менее резко. Луц кивнул и отступил. Похлопав мага по плечу в знак примирения, обнял сестру.
– Родная! Сестренка! Будь счастлива, – Луц смотрел на нее с недоумением, словно бы не мог понять, когда его маленькая приемная сестра успела вырасти.
– Спасибо, Луц! Он… очень хороший. Ты мне веришь? – Луц кивнул.
После компания отправилась в дом фру Эльги. Та любезно предлагала Ингену и Ветте пожить у нее. В свою очередь, Беттер и Клаудиа утверждали, что герцог ждет их двоих в замке и любезно готов принять. Бруна не скрывала слез и тихо плакала, раскладывая скромную простую еду. И бесконечно извинялась перед господами за ее скудость. Беттер и Клаудиа же, изрядно проголодавшись, с аппетитом уплетали вяленое мясо и простую вареную хлебину. А пышные оладьи с медом и вовсе привели их в восторг.
– Так что? – фру Эльга повторила вопрос, – Вы останетесь здесь?
– Пока мы не можем, – Ветта взяла инициативу в свои руки, – У меня есть обязательства. Через полторы недели выступление перед Его Величеством. Я не могу нарушить контракт и подвести герцога, сорвав выступление перед королем.
– Конечно, милая. Но после? Куда вы пойдете? Где будете жить? – фру Эльга выглядела обеспокоенной.
– Думаю, для начала поживем у вас. А потом построим свой дом, – фру Эльга облегченно вздохнула, – Мне заплатят хорошую сумму, – продолжила Ветта.
Переночевали в доме фру Эльги. Утром, вчетвером отправились в замок. Едва переступили порог комнаты, где временно жила Ветта, – появился Гердт.
– Его Светлость герцог Хаубстардсткий ждет вас на аудиенцию, – Гердт при этом щелкнул каблуками, как заправский военный.
Герцог ждал их в донжоне, главной башне замка. Большая зала с высокими арочными окнами поражала великолепием. Зал уже был готов к празднику. Темно-вишневые тяжелые шторы с витиеватой золотой отделкой и кистями обрамляли изысканные окна. Инкрустированные столики, изящные стулья, большой рукотворный ковер, напоминающий турецкий.
Сам герцог восседал в шикарном огромном кресле, обитом кожей сливочного цвета. Вместо мебельных пуговиц – гладко отшлифованные рубины. По правую руку герцога, в похожем кресле, немного наклонившись к мужу, сидела герцогиня. Позади кресел, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояли Клаудиа и Беттер.