Так потихоньку, в свободное время, Ветта стала лепить. Сначала тайком, а потом и в открытую. Дома ее увлечению никто не удивлялся. Ну лепит себе и лепит. Никому это не мешало. Много налепила плитки – с каждой плиточкой у нее получалось все лучше и лучше. Она находила разные листочки, бутоны, веточки, шишки. Где-то делала их выпуклыми, а где-то наоборот контррельефом.
Чередовала: то на белой плитке сделает темное изображение, то на темной – светлое. Много плиток оставляла пустыми, ровными, однотонными. Для того чтобы плиточки получались одинаковыми, попросила Одо сколотить ей маленькую рамочку, и по ней равняла незастывшие еще плитки. Сушила на крыше сарая.
Когда работа была сделана, Ветта подошла к Зелде.
– Зелда, скажи, а вот ты посуду сама делаешь, или покупаете где?
– От уж, делать чтоль нечего? И так делов полно. Когда лепить-то мне? – Зелда выпучила глаза. – Покупаем вон. У старого гончарника. Он недорого продает, да нам много и не надобно. А тебе-то зачем?
– Да узнать кое-что хотела.
– Дык, может, я и чево подскажу – спрашивай! – Зелда с подозрением прищурилась на нее.
– Ну вот, смотри! – Ветта протянула подсохшую плиточку, женщина всплеснула руками.
– Ох ты батюшки, красота-то какая! – разглядывая плиточку, восхищалась великанша. – Ой ведь, спасу-то нет! У самого Властителя такого во дворце и нету, глаз не отвести. И чей, для чегой это?
– Да погоди ты, Зелда, потом расскажу – сюрприз будет!
– Приз-суприз какой-то… – немного обиделась Зелда. – Ладно, че хотела-то? Говори толком.
– Ну мне надо вот эти плитки в печи обжечь в специальной, где посуду обжигают, чтобы прочная была. Можно с гончарником договориться будет? Как думаешь?
– Отчего ж нельзя – можно! За деньги все можно. Только, поди, сдерет немало, тот еще ушлый… – Зелда почесала подбородок.
– Может, сведешь меня к нему, а там я договориться попробую? – робко сказала Ветта.
– Ладно, послезавтра на рынок все равно собиралась, тама лавка у него. Сам и торгует. Договоришься недорого – дам деньжат!
ГЛАВА 8
Так и сделали. Через пару дней пошли в центр. Гончарника звали Бран. Он оказался вполне себе симпатичным дядькой, уж не понятно, с чего Зелда его невзлюбила. Оставаться она не захотела и пошла на рынок делать закупки, оставив Ветту разбираться самостоятельно.
Ветта показала Брану несколько плиток и спросила, может ли он у себя обжечь таких три десятка. Гончарнику плитка пришлась по вкусу. Он долго вертел ее в руках, восхищаясь тонкой Веткиной работой.
Никак до него не могло дойти, для чего такая плитка нужна. Ветта как могла, на пальцах, объяснила ему, что хочет сделать облицовку печи – тот недоверчиво покачал головой, мол, сомнительная затея. Ветта еще разузнала у него про глазурь, которой он покрывал посуду. Спросила, сможет ли он покрыть ею плитку.
Почесав затылок, Бран согласился, с условием, что Ветта сделает ему несколько тарелок с такими рельефами. Договорились недорого. Работа Ветты тоже шла в счет оплаты. В общем, когда подошла Зелда, сделка была заключена.
На следующий день отнесли всю плитку гончарнику. Пришлось ходить два раза: в один заход уволочь не смогли. Зелда вернулась домой, а Ветта осталась у Брана в мастерской, чтобы украсить, как и обещала, несколько тарелок. Бран подготавливал первую партию плитки для обжига. Растопил гончарную печь, которая была больше похожа на глиняный свод над раскаленными докрасна углями, и начал покрывать плитку глазурью, используя большую щетинную кисть.
Ветта обратила внимание, что на глазури остаются следы кисти, и попросила Брана дать ей какую-нибудь бросовую миску большого размера. Миска нашлась, и, налив в нее немного глазури, Ветта макнула в белую массу плиточку, ловко перевернула ее и положила на поднос для обжига. Покрытие получилось идеальным. Старый гончарник с уважением глянул на Ветту, и принялся за дело.
Домой она вернулась уставшая, но очень довольная. Зелда бесконечно расспрашивала у нее что да как, изнывая от любопытства. Ветта отмалчивалась – Зелда обижалась. Правда, обида ее длилась недолго, и она вновь приступала к попыткам разузнать о затевающемся «супризе».