Через неделю все плиточки были обожжены и блестели на солнце запекшейся глазурью. К сожалению, не все плитки получились идеальными. Какие-то вывернуло немного винтом, а какие-то треснули. Но в целом Ветта осталась довольна. Глазурь на плитке была прозрачной, с еле заметным перламутровым переливом. После обжига глина поменяла немного цвет, который стал теперь более насыщенным, темным.
Работа с обеих сторон была сделана, и Ветта расплатилась с Браном, как договаривались. Напоследок они попили чаю и немного поболтали. Ветта спросила, чем бы можно было бы прикрепить плитку к печи. Бран посоветовал замесить в глину щелока, немного извести и песка. «Ну конечно! Семен Семеныч! Могла бы и сама сообразить», – подумала Ветта и, тепло попрощавшись, ушла.
На следующий день у Одо и Луца был выходной, и она отправила их за плиткой, взяв с них обещание, что нести будут бережно, чтобы все не переколотить. Через полчаса братья вернулись. У Луца был виноватый вид. Одо же ругал брата последними словами.
– Дюж, да как медведь неуклюж! Сходили, нате вам! Руки-крюки! – ругался Одо
– Дык, я! Я ж не спецально! Посмотреть хотел! – оправдывался Луц, чуть не плача.
– Спецально, не спецально! Хватает он! Черт тебя дернул – остолопень!
– Да что случилось то? – вмешалась Ветта
– Вот… – Луц протянул ей горсть керамических осколков. – Я это…Того… не хотел… – нижняя губа у Луца задрожала, придав его лицу такой потешный вид, что Ветта не выдержала и засмеялась. Братья глянули на нее с недоумением.
– Да ладно, Одо, не ругайся! У меня с запасом сделано. Ну а если не хватит, еще слеплю.
Вскоре работа закипела. Из дома вынесли стол и лавки, чтобы не мешали. Накануне Ветта попросила печь не растапливать, чтобы она остыла, так что еда была наготовлена впрок. Отослав братьев за глиной и известью, сама Ветта набрала в сарае у коровы сена и начала расстилать вокруг печки, чтобы не замарать пол. Через некоторое время к ней присоединилась Зелда, которой не терпелось узнать, что же Ветта такое затевает.
Братья вернулись с обещанными глиной и известью. Свалив все в одну большую кадушку, Ветта велела принести ей щелока и песку. На глаз отмерив пропорции, она стала замешивать. Была не была, как получится. Ей это давалось с трудом, так что вскоре к процессу подключились близнецы. Они расторопно размешали раствор, и все было готово к заключительному этапу.
День уже шел к полудню, и все подустали и проголодались. Поели по-походному во дворе. Устроились для перекуса кто где: кто на куче соломы, кто в позе йога прямо на земле.
Передохнув, Ветта взялась за работу. Найдя небольшую плоскую дощечку, она зачерпнула раствор, как строительным шпателем, и нанесла его на низ печи. Потом аккуратненько стала укладывать плиточку к плиточке. Чередуя темные с белыми не по порядку, а хаотично, как подсказывал ее вкус.
Зелда с братьями старались не дышать. Только всячески помогали ей: то шпатель подадут, то плиточку. Луцу, Одо, к слову, плиточку не доверял... Зелда тоже пыталась принять активное участие и помогала чем могла: приносила водички и чего-нибудь перекусить. Ветта работала самозабвенно и, не отрываясь от дела, постоянно жевала чего-то. То яблоко, заботливо принесенное Зелдой, то краюху хлеба.
Не заметив, как стемнело, Ветта закончила работу. И, обессилевшая, села прямо на пол. У нее даже не было сил посмотреть, что получилось. В глазах примелькалось, и она уже не понимала, хорошо это или плохо. Вокруг засуетились братья, Зелда и Анико.
Ветта даже не услышала, когда Анико пришел. Ее подхватили, усадили за стол, наскоро занесенный в дом. Чем-то накормили, напоили чаем и уложили спать. В эту ночь она спала как убитая и не слышала ничего.
Утром все двигались на цыпочках, стараясь не разбудить Ветту. Она не слышала, как ушли близнецы, как собрался на охоту Анико. Даже дворовая скотина, казалось, перестала издавать звуки. Только капунки квохтали не переставая, и Зелда смешно на них шикала, надеясь, что разбудит в них дремлющую совесть.