Шнауц подумал, немного поторговался и, договорившись на приемлемую для обоих цену, взял заказ. Колбы должны были быть готовы вечером, но стеклу требовалось остыть, так что условились, что заказ Ветта заберет утром.
Довольная состоявшейся сделкой девушка вернулась на площадь. Она окинула взглядом лавки и магазины, отыскивая Анико. Но глаз ее зацепился за зрелище, разворачивающееся в центре площади. Там выросла палатка-ширма, похожая на те, в которых на Руси – впрочем, не только на Руси – располагались уличные петрушечные театры. Вокруг ширмы уже начала собираться небольшая толпа.
Ведомая любопытством, Ветта и сама не заметила, как приблизилась к палатке. И как раз вовремя: представление началось. Из-за ширмы показалась кукла. Она больше походила на французского Гиньоля, нежели на русского Петрушку. Уродливая, примитивная, она все же напомнила Ветте о давнем увлечении. Она вздохнула и задумалась. Меж тем представление продолжалось. Это были какие-то разрозненные бытовые сценки, утрированные и комичные. Были и другие персонажи: подружка Гиньоля, кокетливая и несколько развязная, какой-то охранник закона, сосед, слуга из замка, лекарь и смерть.
Представление длилось не больше получаса. Актеры играли плохо и переигрывали, куклы в их руках неловко дергались, но все же толпе спектакль понравился, и зрители щедро накидали монет в ловко протянутую актером шапку. Ветта и сама кинула туда монетку в поддержку местного театрального искусства.
Тем временем подошел Анико. Он купил все, что хотел, и заодно прихватил Ветте угощение: большую жареную лепешку, начиненную толченой картошкой и мясом, щедро сдобренную специями. На ходу перекусывая, они вернулись на рынок, чтобы продать остатки привезенных товаров. К вечеру все было продано. Анико пересчитал деньги и, завернув их в тряпочку, сунул за пазуху.
Там же, на рынке, Ветта купила кусок рыболовной сетки с ячейками примерно два на два сантиметра. Уставшие, они вернулись в гостиницу, обсудили за ужином прошедший день и легли спать. Завтра им предстояло выдвигаться в обратный путь. Обоз собирался выезжать из города в полдень.
Утром Ветта стояла на пороге мастерской Шнауца. Заказ был готов и ждал ее. Колбы получились ровно такими, какие были нужны! Ветте понравилось, что стекло было неодинаковой толщины, кое-где с наплывами, форма тоже была неправильной, живой. Шнауц же сокрушался и говорил, что никогда еще такой халтуры не делал и, если бы не срочность заказа, он сделал бы все гораздо ровнее и лучше. Он все порывался сделать скидку, но Ветта была непреклонна.
Вздохнув, Шнауц свистом подозвал какого-то мальчонку и поручил упаковать заказ. Тот ловко стал заворачивать колбы во что-то, напоминающее почтовую бумагу: грубую, с вкраплениями каких-то волокон и травы, очень фактурную.
Ветта поинтересовалась у Шнауца, может ли она купить у него несколько листов, но тот, мучимый совестью за некачественно выполненный заказ, притащил ей целый рулон такой бумаги и еще кучу обрывков разного размера – в подарок. И взял с нее обещание никому не говорить, у кого она заказывала стеклянные колбы. В общем, Ветта ушла от него, довольная и заказом, и неожиданной добычей.
Анико тем временем закупил в дорогу еды, и ровно в полдень обоз отправился в обратный путь.
Дорогие мои читатели, я Вам очень благодарна за Ваши добрые комментарии. За Ваши оценки. За Вашу поддержку. Мне, как новичку, это внимание особенно дорого, каждый Ваш комментарий и оценка для меня очень важны.
Далее, для Вас, я буду выкладывать главы по четным числам. Приятного чтения!
Визуализация печи и плиток, как и было обещано.
ГЛАВА 11
Лошадки, лишившиеся тяжелой поклажи, двигались гораздо быстрее, так что к вечеру они уже преодолели около трети пути. Всем хотелось домой, поэтому останавливались реже и только по необходимости, часто перекусывая прямо на ходу.
К вечеру второго дня они уже ночевали в ночлежном доме. Проспав буквально часа четыре, они снова двинулись в путь, рассчитывая оказаться дома еще засветло. Двигаясь вереницей по лесной дороге, путники уже настолько устали и мечтали попасть домой, что не заметили огромной черной тени, мелькнувшей среди деревьев.