Спустя несколько дней, хорошенько отдохнув, Ветта занялась светильниками. Подкупила сушеной водоросли, попросила Одо и Луца в потолочные балки в каждой комнате вколотить по большому гвоздю и загнуть так, чтобы получился крючок. В целые колбы насыпала светящийся порошок, обернула колбы сеткой, завязала сверху крепким узлом и сделала петлю. За эту петлю и подвесила в каждой комнате получившиеся светильники.
Конечно, свет все равно был неярким, но все же стало гораздо светлее, чем когда водоросли были где-то в плошке на полке. В спальнях повесили по одному светильнику, в общей же комнате сразу три: прямо над столом, немного на разном уровне. Выглядело очень необычно и красиво. Зелда ахала и радовалась такому роскошеству.
Последний оставшийся светильник Ветта повесила у себя в пристройке. Остался один – расколотый. Хорошо, что он раскололся на две части без мелких осколков. Ветта заварила мучного клея, добавила глину, склеила колбу и оставила сохнуть. Через сутки, когда клей высох, она посмотрела, что получилось: собранный из осколков светильник держался крепко.
Тогда девушка насыпала в него порошка из водоросли, завязала в сетку и попросила Луца сделать подставку под колбу: тяжелое деревянное основание с прикрепленным к нему бруском, к которому под прямым углом прикреплен другой брусок. К этому второму бруску Ветта и подвесила сетку с колбой. Получилось подобие настольной лампы.
К этому времени в пристройке уже появились и столик, и табуретка: братья постарались сделать все к возвращению Ветты и Анико.
Бумагу в рулоне, доставшуюся ей от стеклодува, Ветта разделила примерно пополам и нарезала на листы приблизительно привычных размеров: половину побольше, альбомного формата, другую в два раза мельче. Большие обрывки тоже разделила на части, а маленькие так и оставила с неровными краями. Ту бумагу, в которую были завернуты колбы, выбрасывать не стала: аккуратно разгладила, как могла, поделила и положила свой трофей под матрац – разглаживаться. Мелкие же обрывки оставила на столе. Подумала, чем бы можно было рисовать или чертить на бумаге.
Ей вспомнилось, что когда она в детстве ходила в изостудию, там было несколько занятий, где они рисовали углем, соусом и сангиной. «Уголь – хорошая идея!» – подумала она. Угля в доме было достаточно. Найдя небольшой кусочек, Ветта стала пробовать.
«Давненько я не рисовала», – подумала она, испытывая неожиданное удовольствие от процесса, и поняла, как ей не хватало чего-то такого – творческого. Конечно, лепка из глины и оформление интерьера – это очень хорошо и интересно. Но удивительное чувство, когда на пустом листе бумаги появляется изображение, было просто волшебным.
Сделав несколько набросков цветов, капунок, двора, Ветта отложила готовую работу. Оценив количество бумаги, она пришла к выводу, что будет экономить и рисовать на обеих сторонах листов.
Впереди ждала зима, работы в доме будет меньше, и у нее появится время заняться чем-то… Чем – она еще думала. Пока появились только наметки. А сейчас надо бы дойти-таки до старого Ланзо…
Анико как будто забыл об их разговоре и своем обещании, и Ветта начала волноваться, что он передумал. Но спустя несколько дней, возвращаясь от Брана, она нечаянно застала разговор Зелды с мужем.
– Нельзя Анико! Вред только от этого. Ничего хорошего от колдовства не бывает, – возбужденно говорила Зелда.
– Дык как ты не понимаешь-то? Не проклятье это, а дар от Всевечного! Как можно не использовать-то его! Грех это! – не сдавался Анико. – В общем, хочешь не хочешь, а я малую к Ланзо сведу, пусть посмотрит.
– Чего смотреть-то, и так хорошо все. Живем, не тужим. Зачем все это? Только хуже будет. Боюсь я! – причитала великанша, чувствуя, что муж все уже решил и от решения своего отказываться не собирается.
– Не боишься ты! – рявкнул Анико. – Удобно тебе просто, так вот!