Немного поразмыслив, девушка достала кусок бумаги и начала что-то чертить. Набросав нечто, похожее на ширму, она подумала, что неплохо было бы ее модифицировать. Тем более, если она сможет управлять куклой на расстоянии, то задача скрыть актера от зрителя перед ней не стояла.
Чертила она всегда так себе. В школе это не было ее любимым предметом. Тогда она искренне недоумевала, зачем ей этот предмет вообще, и как он может ей пригодиться в жизни.
Честно говоря, она и сейчас сомневалась в своей задумке, считая это чем-то несерьезным. Что это за занятие? Так, хобби, не больше… Хотя, разумеется, продумывать декорацию было интересно.
Повозившись еще немного, она попробовала управлять куклой снова. Но то ли из-за сомнений, то ли из-за усталости – вышло плохо. Кукла почти не слушалась ее, и отложив это занятие, Ветта легла спать: завтра предстояла встреча с Ланзо…
Под утро Ветта замерзла. Укрывшись с головой одеялом, она лежала, размышляя о встрече со старым Ланзо, о том, что он ей расскажет и как поможет. Потом все же решилась и встала. Быстро одевшись, выскочила во двор. С неба неторопливо падали мелкие снежинки.
«Зима!» – подумала она, пряча озябшие ладони в подмышки. Земля подмерзла и немного похрустывала под ногами. Близнецы еще были дома, завтракали. Зелда накрывала на стол.
За завтраком Одо сообщил, что нашел себе невесту. Девушку звали Агна, она была из соседнего поселка и дала согласие на свадьбу. Так что вечером предстояло знакомство с будущей невесткой. Зелда всплакнула, обняла брата и сказала, что будет рада принять невестку у себя в доме.
Но Одо гордо ответил, что еще с весны начал строить отдельный дом. Просто не хотел раньше времени говорить. Они еще немного поболтали, и близнецы, прихватив с собой перекус, отправились на работу. Немного погодя ушел и Анико. Ветта с Зелдой остались одни.
Зелда все сокрушалась, что все так неожиданно, что все меняется – ей от этого было не по себе.
– Да не переживай так! Он же не на край света уезжает, будет тут, рядышком. В любой момент увидеться можно, – утешала ее Ветта, помогая убирать со стола.
– Да какое там видеться, нешто я не знаю. Жисть-то закрутит, и не забежит к сестренке-то, – все переживала великанша.
– Не нагнетай! Все хорошо. Радоваться надо. Пора ребятам жизнь свою устраивать. А то они, считай, не своей живут, а вашей с Анико.
– Да и то верно, чегой-то я, расклеилась совсем. Пусть женятся, – просветлев, ответила Зелда. – Давай-ка лучше подумаем, чем гостью угощать будем.
Они обсудили ужин, сделали часть домашних дел, и девушка побежала к старому Ланзо. Утренний снежок быстро растаял – осень вовсе не торопилась уходить. И теплое розовое солнце золотило и подсвечивало виднеющийся лес.
Ветта спустилась к знакомой тропинке и вошла под поредевшие кроны деревьев. Листва кое-где уже облетела, но все равно роща еще радовала звонкой яркостью цветов. Выйдя к знакомому дому, Ветта увидела, что старик уже встречает ее у порога.
– Ну как? – спросил Ланзо, оглаживая длинную седую бороду. – Надумала чего?
– Не знаю пока! Сомневаюсь… – ответила Ветта, входя в дом.
– А ты не сомневайся! Ежели к чему сердце лежит, то это самое верное и есть, – сказал старик, приглашая сесть за стол, где царил все тот же творческий беспорядок. – Расскажи, что у тебя вообще получалось.
Ветта рассказала Ланзо про шишку, которую ей удалось удержать в воздухе, про то, как она подпалила медведя, вспомнила и рассказы Зелды о том, как она вредничала и чего-то ворожила. Впрочем, историю про жалобы Зелды старик, похоже, пропустил мимо ушей.
– Скажи-ка ты мне лучше, милая, все. Все, что в другой жизни у тебя было. – Старик наклонился к ней поближе.
Ветта похолодела. Она уже практически перестала вспоминать свою прошлую жизнь, и ей иногда начинало казаться, что прошлое – это просто сон.
– Может, чаю? – предложил Ланзо.
Ветта, чувствуя напряжение и волнение, молча кивнула. Ланзо неторопливо заварил чай, налил его в большую глиняную кружку. От чая пахло какими-то неведомыми травами, и девушка понемногу успокоилась.
Выдохнув, Ветта рассказала все. Про детство, юность, про то, как училась и о том, как встретила Антона. Немного неохотно рассказала про дочь: где-то внутри в Ветте все же жила тревога за нее. Про устройство мира, про религии – все, что знала… Про изобретения, страны, города, машины…