Когда все было готово – стол ломился от приготовленных блюд и испускал совершенно неземные ароматы. Яркий букет завершал праздничный образ. Не успели Ветта и Зелда сменить одежду на чистую и присесть, как пришел Одо со своей будущей женой.
Зелда только всплеснула руками и, смущаясь за свой растрепанный вид, побежала переодеваться. Ветта проводила гостью в дом. Гостья стеснялась, Одо же успокоительно поглаживал невесту то по руке, то по плечу.
Наконец вернулась запыхавшаяся Зелда. На ней было платье из выбеленного льна в мелкий красный цветочек, украшенное красной тесьмой, пущенной по вороту. На голову она повязала красный платок с крупными яркими цветами. В таком виде она стала похожа на большую матрешку, и Ветта невольно улыбнулась.
Оставив гостью и хозяев, Ветта прошла к себе, чтобы сменить одежду. Выбор был невелик, так что, не долго думая, она взяла одну из трех имеющихся у нее юбок: красно-коричневого цвета, с широкой бежевой тесьмой, расшитой скромным орнаментом, по подолу. Покрутившись, вспомнила, что ни разу не надевала рубашку, которую нашла в узелке: просто-напросто забыла. К юбке серая льняная рубашка подошла идеально, и довольная девушка вернулась к гостям.
Зелда, как правильная хозяйка дома, ухаживала за невестой и Одо, предлагала им разносолы. Невеста же, еще не придя в себя, смущенно озиралась по сторонам, оценивая необычную обстановку: печь, стеклянные колбы с порошком и легкие этажерки.
Вскоре подошел Луц, а вслед за ним и Анико. Все семейство было в сборе. Когда все уселись за стол, а суета и неловкость улеглись, Ветта наконец-то рассмотрела избранницу Одо. Это была пышнотелая приятная блондинка с двумя роскошными пшеничными косами и маленькими озорными ямочками на щеках. За разговорами и вкусным ужином выяснилось, что девушка из соседнего поселения Раттен, из небогатой простой семьи рыболова.
Агна росла не одна. Две сестренки и младший брат часто оставались на ней, так что девушка не боялась работы. Одо заприметил пышную красавицу, когда ее отец нанял их с братом, чтобы поправить покосившийся забор.
Хохотушка и кокетка с легким характером, от шуточек жениха она покатывалась со смеху, показывая всем хорошенькие ямочки на щеках. Ее поразила печь, облицованная Веттиными стараниями. Она все ахала и охала, обходя вокруг нее снова и снова, пока Ветта не пообещала сделать такую же облицовку в их с Одо новом доме.
Вечер и семейный ужин прошли очень тепло. Свадьбу решили праздновать весной: дом для молодых еще строился, да и Одо хотел подкопить деньжат на свадьбу. После посиделок женщины вместе убрали со стола и помыли посуду, пока мужчины обсуждали во дворе какие-то свои дела.
Дело уже шло к ночи, и Одо ушел провожать избранницу: благо Раттен был недалеко, в получасе ходьбы от Миттэна. После ухода молодых Зелда, уставшая и какая-то опустошенная, присела на лавку у стола и жестом позвала Ветту. В руках она мяла мокрое полотенце.
– Как тебе невеста-то? Че скажешь? – спросила Зелда, вытирая полотенцем край стола. Ветта придвинулась к ней поближе.
– По-моему хорошая: и смешливая, и с юмором! Да и неглупая, вроде…
Зелда снова затеребила несчастное полотенце.
– Дааа, в жисти это хорошо, со смехом и жить проще! – вздохнула великанша, механически вытирая полотенцем все тот же край стола. – Ой, дай Всевечный, чтоб ладно у них все было… Знаешь, Ветта, а я ведь братишек с младенцев вынянчила…
Великанша заплакала, скомканным грязным полотенцем вытирая глаза. Ветте стало ее невыносимо жалко. Зелда тем временем продолжала рассказ о своем нелегком детстве.
– Батя-то мой все в наймиты подряжался, по разным окрестным деревням работал… Часто дома не ночевал. А мать померла, когда близняшкам еще и трех не было, так что осталась я и в мамках, и в няньках…
Крупные слезы катились по щекам Зелды. И она все говорила, и говорила. Ветта не встревала, понимая, что женщине нужно выплеснуть эмоции и даже немного поплакать: слишком много перемен ждало впереди…