Вспомнив про руки, Ветта тотчас же отдала приказ:
– Руки! – ручки взлетели вверх. – Так! Правая нога – пошла! Рука левая – в локте! Левая нога! Правая рука!
Так потихоньку начало получаться что-то, более или менее напоминающее походку. Конечно, до идеала было еще далеко: кукла то наклонялась вперед, то шаталась, как пьяный. Оставив походку, Ветта приказала кукле подпрыгнуть. Та послушно запрыгала. Сначала резковато, как кукла-дергунчик, потом более мягко, естественно. Попробовали поклониться. Так! Неплохо… Теперь присядем, ляжем, кувырнемся!
Девушка чувствовала себя этаким Карабасом Барабасом, который управляет невидимыми ниточками, и ей это определенно нравилось.
За тренировкой она и не заметила, как пролетело почти два часа. Маленькая фигурка уже довольно уверенно ходила по столу, подпрыгивала, кланялась и снова ходила. Иногда, правда, концентрация внимания у Ветты терялась, тогда куколка падала, но снова вставала и шла, куда ей говорила хозяйка. День разгорался полуднем. Услышав возню на кухне, Ветта вспомнила, что Зелда должна уже была вернуться.
Хозяйка действительно вернулась и уже вовсю что-то стряпала. Вынырнув из своей конуры, Ветта поспешила на помощь великанше.
– Это что за новости? – вскинулась Зелда. – Ну-ка марш в кровать!
– Зелда, да я не болею вовсе. Дай мне что-нибудь, я тебе помогу! – жалостливо ответила Ветта, приподняв брови домиком.
– Точно? Дай-ка лоб пошшупаю! – Зелда дотронулась ладонью до Веттиного лба. – Хм, жару нет, вроде! Ладно, на тебе, – она протянула миску с сырой картошкой. – Почисть-ка пока!
Ветта не мешкая занялась делом. Срезая плотную шкурку, она задумалась: «Такие толстенные ножи в доме… Чем бы мне глину выравнивать, когда форму для папье-маше делать буду?». Вспомнила, как неловко пыталась этим ножом укоротить носик у глиняной головки.
Пока оно осторожно срезала шкурку, ее вдруг осенило, что для лепки мелких деталей им в гончарной мастерской на мастер-классе давали стеки. Такие пластиковые или деревянные палочки разного размера и формы на концах. Дерева тут было полно, и она решила в ближайшее время попросить Луца выточить такие вот штуки. Тем более, что несмотря на видимую неуклюжесть и огромный размер пальцев, у него легко получались вполне себе тонкие вещи. Гребешок же сделал! А стеки, наверное, попроще сделать будет.
Какие? Она нарисует. Для начала три основных, не самых сложных. Круглый, как скалка, но заостренный с обоих концов, в виде короткого ножичка и лопаточкой. Потом можно будет дополнить набор. Такие инструменты ей точно пригодятся.
Теперь клей для папье-маше. Ветта знала, что в старину клей заваривали из муки и, кстати, до сих пор таким пользовались в театре. Клей назывался мучной или смётка. Почему смётка? Да потому, что на мельницах мука часто просыпалась на пол и ее сметали, как мусор. Но умные люди догадались из этой сметенной муки варить клей. Но вот чем смазывать основу, чтобы бумага намертво не прилеплялась к глине… Это надо было еще подумать.
Так, за работой и думами, незаметно подступил вечер. Братья вернулись уставшие. Пока парились в баньке, женщины накрыли стол. Ждали Анико.
Наконец, Анико появился. Ветта сразу почуяла неладное. Охотник, насквозь мокрый, тяжело ступая ногами в хлюпающих от воды сапогах, ввалился в дом без добычи. Его знобило. Зелда заохала, стащила всю мокрую одежду с мужа, скидывая ее прямо на пол. Потом засуетилась, велела Ветте подкинуть дров в парильню, отпаивала чаем. Братья, придерживая больного, проводили его до бани.
После бани Анико рухнул в постель. Ужинать он не стал. Ветта как могла отгоняла Зелду, боясь, что та может заразиться. Она сама помогла мужчине лечь.
Пока тот находился в сознании, узнала, что случилось: Анико провалился в болото и насилу вылез, хорошо еще, что рядом с ним оказалась крепкая гибкая березка, по которой он смог выползти из трясины. Проливной дождь застал в дороге, и без того мокрый охотник промерз до костей и насилу дотащился до деревни.
Зелда сунула чашку с каким-то отваром для Анико, пытаясь прорваться к мужу, но Ветта ее не пустила. После лекарства Анико уснул, тяжело и неровно дыша, с жуткими хрипами в груди. Ветта еще немного посидела у постели. Убедившись, что больной спит, она вышла в общую комнату.