Плотно набив фигурки, девушка зашила швы и маленькие дырочки, появившиеся со временем. Решила попробовать раскрасить. На кухне взяла несколько неглубоких мисочек и сырое яйцо, чтобы развести пигменты, и только тут спохватилась: чем же она будет рисовать? Кисточки-то не было!
Решила: завтра, когда будет работать у Брана, выпросит на время какую-то одну из его кистей для глазури. Да, толстая, но можно будет отделить небольшой пучок щетины, чтобы сделать тонкую, намотав ее на веточку. Так что дело пришлось отложить до завтра.
На следующий день Ветта пришла к Брану. В этот раз заказ был большим: какая-то богатая семья поручила гончарнику изготовить целый столовый сервиз. Видимо, к празднику. Ветта, пока лепила, думала о подарках для своей семьи. Зелде она решила подарить красивую вазу для цветов, для чего заранее нарисовала эскиз, для Анико сделать свистульку-манок для приманивания птицы.
Она долго думала, что же подарить близнецам, но пока ничего не сообразила. В гончарной пришлось провозиться целый день, пока справилась хотя бы с частью заказа. Ветта попросила у Брана в счет оплаты сделать ей вазу по рисунку. Бран согласился, ну а уж украшением вазы, Ветта займется сама. Договорились, что она будет ходить к нему несколько дней подряд, чтобы успеть сделать посуду к оговоренному времени.
Уже уходя, Ветта спохватилась: чуть не забыла попросить у гончарника кисточку.
– Бран, а можно у тебя кисточку одолжить?
– Можно, отчего ж нельзя? А тебе на кой?
Гончарник потянулся к банке с кистями. Они были пожившие, кое-где щетина торчала в разные стороны, засушенные и грязные.
–Да вот, хочу попробовать рисовать, – не вдаваясь в подробности ответила Ветта.
– Дык ими и рисовать-то нельзя, только сгодятся для глазури, да может еще печку побелить, да и то не факт, – Бран задумчиво почесал затылок. – Вот что, ща, гляну! Не уходи никуда!
С этими словами он скрылся в подсобном помещении. Слышно было, как старый гончарник чертыхается, кряхтит и чем-то грохочет. Наконец, весь испачканный в пыли, он вернулся, держа в руках шикарный хвост каварги – местной лисы черно-бурого цвета.
Ветта ахнула, глядя на переливающийся густой мех.
– Откуда? – только и сумела спросить она.
– Да один расплатился как-то, денег не было у него, так вот – хвост мне этот и притаранил, говорит: жинке подаришь. А на кой он мне? У меня и жинки-то нет. А тебе, небось, для кисточек сгодится.
– Спасибо, Бран, неудобно как-то. Я отработаю.
– Да что там, забирай. Все одно без дела валяется, а тебе впрок! Считай: это мой тебе подарок, – Ветта чмокнула Брана в морщинистую щеку и попрощалась.
ГЛАВА 17
Вернувшись домой, Ветта долго вертела хвост, соображая, как бы не испортить такое богатство. Потом взяла нож и аккуратно отрезала кусочек меха, ругнула себя за то, что поторопилась и не приготовила все заранее. Веточки под рукой не было, так что она взяла один из карандашей, подаренных ей Ланзо, выбрав тот, что был обмотан бечевкой. Аккуратно отмотав край бечевки с грифеля, не дыша, положила на стол. Быстро сгоняла на кухню, чтобы взять мисочку и яйцо.
Вернувшись к себе, она разбила яйцо в миску и, обмакнув палец в яичный белок, щедро намазала им край грифеля. Потом взяла пучок меха и окунула в яичную массу. Мех сначала не хотел намокать и пропитываться, так что пришлось помогать пальцами. Дело было тонкое, шерстинки сыпались прямо в миску. Кое-как распределив мех по грифелю, Ветта замотала его бечевкой и оставила сохнуть на ночь.
Целое яйцо ей жалко было выбрасывать. Выловив, как получилось, шерстинки, она распределила его на три равные части по небольшим мискам-пиалам, предварительно размешав. Потом потихоньку стала добавлять пигмент. Развела сначала желтый, хорошенько растерла. Следом синий и кармин. Укутала их плотной тканью, чтобы не высохли до завтра.
Утром, встав пораньше, Ветта первым делом проверила кисть. Та высохла, мех был роскошный. То что нужно! По упругости щетины кисточка напоминала колонковую. Получилась этакая двусторонняя кисть-карандаш.
Краски сверху чуть-чуть подсохли, образовалась тонкая корочка, но внутри они еще были «живыми». Ветта надорвала подсохшую корочку и обмакнула кисть в кармин, решив, что не будет расписывать фигурки под настоящих животных, а украсит их различными узорами.