Праздновали три дня: так было положено по традиции. Семья невесты подарила новобрачным крупную сумму денег: обживать новый дом – недешевое удовольствие. Зелда с Анико подарили большую кровать, отрезы ткани и еще немного посуды.
Отгуляв свадьбу, Луц засобирался в город. Пожитков у него было немного, и все уместилось в один довольно увесистый узел. Кроме этого узла, конечно, была еще сумка, наполненная инструментом, которую подарила Ветта. Провожали Луца всей семьей. Засветло все вместе доехали до основной дороги к обозу, с которым он должен был отправится в путь.
Стояли в сумерках, не зная, что сказать и как попрощаться. Ветте было грустно и тоскливо, как будто часть ее души куда-то уезжает вместе с ним. Зелда тихонечко плакала. Анико и Одо молчали. И только Луц привычно юморил, разбавляя тишину шутками и прибаутками.
– Ну-ну, что разнюнились-то, чай не помираю – на работу в город еду, – сказал он и обнял Зелду. – Слеза не коса – девушку не красит!
Зелда всхлипнула и уткнулась лицом в грудь брата. Анико похлопал его по плечу и одобрительно кивнул головой. Одо обнял брата и крепко пожал руку, желая успеха на новом месте.
– Ну, подсластим? – с обоза уже окликали, нужно было торопится. Луц сунул каждому в руки по леденцу. Крепко обнял Ветту. – Давай, малая, не скучай здесь. А то и в город ко мне приезжай. Глядишь, тебе прынца найдем!
Луц подмигнул. Обоз двинулся, и, догоняя его, Луц легко закинул узел на телегу и вслед запрыгнул сам. Они еще немного постояли, маша ему вслед, пока обоз не скрылся за поворотом дороги. И пошли домой.
Дом казался осиротевшим. Чуть погодя, принялись за дела. Шла весна, хлопот прибавилось: огород, посадка, прополка.
За хлопотами Ветта и не заметила, как пролетели дни. Зелда уже вот-вот должна была родить и то и дело хваталась за живот, радостно сообщая:
– Ишь, прыткий какой! Крутится сильно, должно – мальчишка будет. Казывают, что завсегда они такие шебутные. – Анико ходил вокруг нее на цыпочках и выполнял любые капризы своей беременной великанши.
Очень трогательно было наблюдать, как заботливый муж преподносит своей жене то какой-нибудь редкий фрукт, то букетик полевых цветов, то заботливо моет ей ступни, не позволяя наклоняться. Возобновившуюся было охоту Анико отменил: не хотел волновать Зелду.
Ветта всегда была рядом, начеку. Работа по дому практически целиком свалилась на нее, слава богу, Анико старался по мере возможности быть рядом и помогал управляться с наиболее тяжелой. Да и Одо с Агной частенько заглядывали к ним, чтобы проведать, как там сестренка.
В очередное утро неожиданно Зелда завопила во всю мочь, чувствуя, как дите просится в мир. Ветта с Анико подскочили как ошпаренные. Ветта, стряхивая остатки сна, помчалась к великанше. Анико, наскоро плеснув в лицо холодной водой из кадушки, побежал за знахаркой.
Ветта носила великанше то кружку воды, то примочку на лоб, чтобы как-то облегчить страдания. Вскоре вернулся Анико со старой знахаркой. Та быстро отогнала всех от роженицы, уложила ее в спальне и велела принести побольше чистых тряпок и теплой воды. Ветта все выполняла беспрекословно и расторопно, хотя и паниковала. Но, увидев Анико, взяла себя в руки, потому что на того было страшно смотреть.
– Ветку, Ветку зови! – послышался рев роженицы. Знахарка с неохотой впустила Ветту к ней.
– Ветка, милая, вдруг помру! – хрипела растерянная великанша. – Не оставляй, ради Всевечного, дитенка.
– Тьфу ты, дура! – ругнулась знахарка. – Все нормально у тебя, с чего помирать-то собралась?
– Неет, – вопила Зелда. – Обещай!
– Ну что ты, родненькая!
Желая успокоить Зелду, Ветта погладила ее по руке, и женщина немного успокоилась.
– Все хорошо будет. Я рядом.
Знахарка тем временем учила роженицу дышать как нужно, и ребенок должен был вот-вот появиться.